Ушедший Род. Книга 1: Чужак.

Мы с дылдой киваем друг другу, и, взявшись за противоположные концы, спокойно уходим к входу в вагон. Имперец остается ругаться сзади.

— Примак, — по пути представляется дылда. — Кузнеца сын. Деревенский я.

— Максим, — в ответ представляюсь и я, — прошлого не помню, мещанин. Говорят, сын сапожника.

— Хорошо, — со вздохом говорит парень, — а то эти двое мне уже надоели. Хуже репея.

— Так дал бы в лоб, ты ж сильный, — хмыкаю я.

— Нельзя, — качает головой парень, — Петр Васильевич ругаться будет.

— Кто это? — уже догадываюсь я.

— Сопровождающий наш, — кивает в сторону имперца Примак.

Тут нас прерывает мужчина в форме, вышедший из вагона. Рядом с ним стоит как раз тот же мужик, что подбегал к имперскому вербовщику.

— Так, вы двое — последнее купе, — черкает что-то в бумагах.

— А купе нашего сопровождающего, какое? — тут же уточняю. вагоновожатый недоуменно поднимает на нас глаза.

— А, да. Предпоследнее, — все же говорит, и тут же теряет интерес.

— Благодарю, — говорю уже в воздух.

Забираемся в тамбур и проходим по полупустому пока вагону.

Из шести купе, похоже, занято всего два. Одно — посередине, и еще одно вначале, скорее всего, купе проводника. Бросаем поклажу сопровождающего в его купе, и сами располагаемся в своем.

— Вот, — продолжает Примак, — меня отец в город направил, сказал что бы выучился. Я ж недавно магичить-то стал. Радости-то было. Батя праздник на всю деревню устроил.

— А ты как понял, что магичишь? — не без интереса спрашиваю.

— Ну, а что там не понять? Я мешки с болотиной таскал, таскал.

Наверное день таскал, и так надоело, что аж звезды из глаз. Нам купец железо-то не привез. Пришлось по-старинке, копаниной заниматься. А там с каждого мешка железа с полпальца всего будет, меня такая обида взяла, что мешок в труху стал, а вокруг мелкие шарики железок только, и поржавели вмиг. Батя так орал, пока не разобрался. А потом дал на пробу еще мешок, я и из него железо все вывел. Он тогда полдеревни нанял болотину таскать, а меня посадил железо тягать. А потом он уже и до города сходил. Там и Петр Васильевич через месяц пришел.

Я бате теперь на год железа заготовил, — с гордостью говорит молодой маг, — потом вернусь на побывку, еще на год заготовлю. А как батяня деньги получил за находку одаренного, так и Биргит под меня сговорил. Мамка так плакала, от счастья, говорила. Она за ней проследит теперь, а я вернусь, и мы, может, в городе мастерскую сладим. И ничего барон наш сделать не сможет больше. Да и уже не может.