Зеркала судьбы. Скитальцы

Может быть, медальон пуст, он всего лишь обычное украшение? Может, именно в том, чтобы определить это, и заключается задание? Находясь на грани раш-и и реальности, я еще раз мысленно коснулась серебряного диска…

И тут что-то полыхнуло в сознании, вокруг встала стена черного пламени, отрезая все пути к отступлению. Я не могла ни вернуться в действительность, ни провалиться в спасительное равновесие раш-и. Не было ничего, лишь черное огненное безумие, пожиравшее мой разум… душу… меня саму. Я задыхалась в нем, сгорала, из последних сил пытаясь приказать руке выпустить амулет или заставить онемевшие губы вытолкнуть крик о помощи.

Но тело не слушалось, а сознание угасало. Огонь стремительно уничтожал мою сущность, тогда как для всякого стороннего наблюдателя я продолжала спокойно сидеть на топчане, внимательно глядя на медальон. Понимая, что еще мгновение, и от меня останется пустая выжженная оболочка, я решительно шагнула в бушующее пламя. Это мысленное движение стоило мне последних сил. Жадные языки схватили меня и поволокли в бесконечную темную пустоту… 

— Мара! Мара! — в окружавшую меня мягкую черную бездну ворвался чей-то далекий голос.

— Мара, ты слышишь? Очнись. 

Боль. Сначала слабая, потом все сильнее, наконец, резкая, обжигающая лицо, она стала моим спасением. Я медленно поднималась из неведомых глубин затянувшего меня небытия, всплывала, словно из омута. И вместе с дыханием ко мне возвращалась моя жизнь. Она возникала в памяти целыми картинами, которые начинались с самого детства, наслаивались друг на друга, приближались ко дню сегодняшнему.

Вот мой отец — великий воин Вархард, огромный как гора. Он наклоняется ко мне, маленькой, подхватывает на руки, смеется. 

— Пойдем, я покажу тебе мой подарок! 

Он выносит меня из шатра. На поляне бьет копытом прекрасный гнедой жеребец. С тех пор я всегда выбираю гнедых коней…

Вот мы вместе с Олавом и Торвальдом бежим по степи. Торвальд на правах старшего брата учит нас стрелять из луков…

Ритуал наречения жениха и невесты… Мой первый бой с ятунами… гибель отца… Картинки все убыстрялись, вихрем проносились в сознании.

Но, несмотря на безумную скорость их мелькания, я видела все в малейших подробностях. Драка с Ранвальдом… суд Тира… мой уход из Т’хара… школа мордобоя… вспышка бешенства в Безымянных землях… гибель Дея… 

Обрубок подыхающего червя совершает стремительный бросок. Мой истошный крик: — Берегись! — подхватывает ледяной северный ветер.