Наследие Разрушителя

Совсем же еще ребенок!

«Ты в его возрасте уже по Паутине бегал,» ворчливо заметил Голос, «и, как оказывается, успел отцом стать.»

Тут возразить было нечего, и я только вздохнул. Действительно, в Паутину я впервые попал в пятнадцать, и считал себя достаточно взрослым для любых приключений. Впрочем, дядя всё же смог уговорить меня окончить школу.

И всё же, почему Моргана? Почему именно сейчас? И о каком пути героя говорила Сахара? Разве мой путь не закончился на Гард-Анча? Разве кому-то ещё не понятно, что разрушитель не может быть героем? А Ромка… Уверен, он ещё найдёт себе приключений.

Только я сделаю всё возможное, чтобы он не стал разменной монетой в играх моей ненормальной родни.

Допив кофе, я занялся сборами. Планировал я возвращаться в Паутину, или не планировал, но рюкзак со всем необходимым всегда держал собранным. Так что сейчас просто проверил содержимое, подергал крепления да сунул в боковой карман флакон Слёз Леса, который последние года два хранил в автомобильной аптечке: штука куда более полезная, чем зелёнка.

Хотя на Земле мне волшебный эликсир так ни разу и не понадобился.

Потом я переоделся и занялся оружием. Да, у меня его слишком много для человека, ведущего исключительно законопослушный образ жизни. Но что поделать, если привычка — вторая натура, и массу колюще-режущего я собрал так, на всякий случай.

Вытащив из-под кровати большой деревянный короб, я перебирал его содержимое: метательные ножи — к сожалению, без капли серебра, зато отлично сбалансированные.

Наваха, кинжал в ножнах, набор сюрикенов… Вот последние даже не знаю брать или нет. Я же маг, я и фаерболом зафигачить могу при случае…

За этим занятием и застал меня проснувшийся сынуля.

— Вот это арсенал! — заметил он и тут же зевнул. — Тебе зачем столько?

— Шоб було, — пожал я плечами. — Тебе кинжал или наваху?

— Э-э…

— Ладно, думай.

Я поднялся с пола и пошел в другую комнату, где на специальной подставке хранилась катана. Купил я её ещё в первый год после своего возвращения, в память о Самурае — мече, с которым не расставался добрых пятнадцать лет, и который не единожды спасал мне жизнь.

Эта катана была ничуть не хуже, но имени я ей так и не дал.

Сняв меч с подставки, я передал его Ромке. Надо бы сказать что-то приличествующее случаю, но я никогда не был силен в речах.

— Вот, держи. Она твоя, — я подождал, пока сын подберет отвисшую челюсть и продолжил, — имя ей дашь сам, хотя мой прошлый меч я называл просто: Самурай.