Книга Крови: лайт

Они кинулись друг на друга оба забыв про защиту полагаясь только на скорость и грубую силу ударов, но в этот раз оппонент уже ожидал, зная, что Дэн раскроется во время атаки.

Этот удар Дениса был не столь удачен как предыдущий, - клинок сорвался, оставив просто царапину поглубже, но заплатил он за него намного дороже. Когда его меч опустился ожидавший этого йети как молния кинулся вперёд, нанося мощный удар топором прямо в грудь.

Дэн охнул от боли и неожиданного тянущего чувства выгорающей маны, — это был на самом деле смертельный удар, топор рассёк бы его от ключицы до живота, но «Воля сильнее плоти» спасла ему жизнь, не дав топору пойти глубже.

Он почувствовал, как слабеют руки, держащие меч, выгоревшая мана ослабила контур накачивавший его силой, - спасение жизни обошлось ему в три маны. Грудь и живот быстро заливало кровью из длинного разреза во всю грудь:

-«Сейчас», - Понял Дэн, - этот бой должен закончится прямо сейчас, иначе он просто потеряет сознание от потери крови.

Он отступил на пол шага, опуская меч клинком вниз будто собираясь опереться на него, и йети, конечно же, с торжествующим воем кинулся на него.

Именно этого Денис и ждал, в последний момент он подпрыгнул, удар топора достал его в бедро, всё его естество потянуло, выжигая очередную порцию маны, сил стало ещё меньше, осталось пять маны, но ему было достаточно лишь одной, его взгляд был прикован к точке в воздухе над йети.

«Шаг сквозь бездну»

- Чёрная клякса разрыва втянула Дениса, в высшей точке прыжка только для того, чтобы спустя мгновение мучительной тьмы выплюнуть в воздухе уже над йети.

Гравитация немедленно снова взялась за него, устремляя вниз всей своей массой. Заранее выставленный клинок вонзился зверю в загривок, и, к ужасу Дэна, стал выгибаться дугой от приложенных сил.

Но укреплённая плоть перевёртыша не выдержала раньше, клинок вдруг резко пошёл глубже, а Денис мешком рухнул сверху на йети сбивая того с ног. Дико крича, тварь билась под ним, и они оба повалились на землю, Дэн вцепился мёртвой хваткой в рукоять меча, так и не выпустив её.

Упав, он, даже не пытаясь подняться, а стал раскачивать клинок в ране, расширяя её. И каждое движение меча вызывало душераздирающий вой отчаяния и боли, в котором не было ничего человеческого, — это кричала бьющаяся в агонии тварь.

Оборотень пытался сорвать его со спины, тянулся когтистой лапой, но с клокотанием кровь пошла у него горлом, и он вдруг замер, прекратив биться.