Система Пепла и Костей

Медведь замер, как по мановению волшебной палочки. Перестал стонать, открыл глаза и медленно поднялся на ноги.

— Смотрите во все глаза! Это дарованная мне власть Богом-мертвецом! — повелительно произнёс я.

Стыдно мне! Как же мне стадно!

Стоящие за моей спиной воины открыли рты от удивления, замерли, словно поражённые молнией.

Жрец смотрел на меня с неподдельным неверием. Я протянул ему руку и посмотрел мрачными глазницами в его дрожащие глаза. Казалось, что он тонет, барахтается во тьме. Судорожно хватает воздух большими губами, точно карп.

— Идём же к вождю! Вашим людям нужна помощь!

— Д-да...

Оставшиеся воины брали раненых под руки и уводили за ворота. Мы направились следом.

Адика элегантно пробежалась по копью и умостилась у меня на плече.

— Хи-хи... Святая покровительница ведьм, какой оголтелый бред лил в уши этому несчастному! — хихикая, словно вдоволь наевшись рыбы, прошептала она.

— Даже если придётся испытать самый яркий испанский стыд, я готов нести околесицу, лишь бы завоевать их доверие, — невнятно пробурчал.

А потом и души.

— Говоришь, как настоящий карьерист.

Мы вошли.

Как бы это странно ни звучало, внутри дерева было куда просторней, чем представлял ранее. Улицы имели спиральную форму. Вдоль дороги стояли двухэтажные дома, рядом с которыми разместили загоны для скота. Только вот этой самой скотины там не было.

По вырезанным стенам ползла виноградная лоза. Налитые жизнью плоды скоро поспеют. Кругом летали пестрые бабочки. Кое-где виднелись колодцы, на бортах которых стояли деревянные ведра, полные ароматного сока.

Про последнее сказала кошка, потому что я запахов не чувствую.

А вот людей на этих улицах совершенно не вижу. Наверное, они всё ещё прячутся.

Наш путь был долгий. Почти на самой вершине древа расположился большой дом, качественно выделяющийся на фоне всех остальных.

Внутри властвовал аскетизм. Убранство до безумия простое. Какие-то ковры, деревянная мебель и каменные кубки.

Уставший бурый медведь, одетый в старое тряпьё, вышел из глухой комнаты встретить нас.

— От него смердит медленной смертью и целебными травами, — прошептала Адика.

— Здравствуй, мертвец, я наблюдал за ходом битвы с высоты птичьего полёта, — он склонил голову. — Мы не рады твоему появлению, но благодарны за спасение.

Я чувствовал, как его поглощает чёрное отчаяние. Он сверкал красным ярче всех. Наверняка, груз ответственности на его плечах самый тяжёлый.

— Мне нравится ваш прямолинейный подход. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.