Дионисов. За власть и богатство! - I

Дядя, поморщась, раздраженно покачал головой:

— Ты, племяш, слишком много на себя берешь. Не мы такие, жизнь заставляет. Ну да, я понимаю, ты молодой ещё. Порывистый. Неопытный. Повзрослеешь и сам все осознаешь.

Я едва не усмехнулся ему в лицо. Нашёл молодого.

— Я такой, какой есть, — сказал я упрямо. — Я хочу его похоронить.

Дядя вздохнул:

— Ну, может в этом и есть смысл. Пошли уже, я тут все подожгу за нами. «Красного петуха» выпущу. Не обеднеют. Полляма им за семестр, озверели вообще. Гори оно всё ясным пламенем.

Подойдет тебе?

Огненное погребение? Я сам себе такое устроил совсем недавно… Я кивнул.

— Подойдет.

— Ну, вот и славно, — дядя удовлетворенно кивнул. — Пошли уже. Нет у нас больше времени.

Когда мы вышли, обо всём договорившись, на улице моросил мелкий, вонючий дождь. Впереди был небольшой двор, зелёный, с раскидистыми деревьями, через который шла дорожка к калитке.

Я поднял взгляд выше — мурашки пробежали по спине. Только тут я сложил воспоминания обоих моих половин и окончательно осознал и это — что реальность совсем другая.

Это не просто прошлое — это альтернативное, другое прошлое.

И город был совсем не тот. Над ближайшими домами висел смог, слегка прибитый дождём, через который проступали очертания сотен небоскрёбов. Столица. Мегалополис с населением пятьдесят миллионов человек, протянувшийся широкой полосой от Финского залива до самой Оки. С небольшим московским дистриктом на юге.

Итак, Вторая Российская Империя, над которой никогда не заходит солнце.

Половина всей поверхности планеты — Империя или её протектораты. Миллиард человек в метрополии — два миллиарда в старых и новых колониях, непокорных пока княжествах и в полудиких племенах.

И ещё неизвестно сколько — на Новых Континентах. Школьный курс истории постепенно «подгружался» — 1600-й год, Великое Поднятие Новых Земель. XIX век, Великая Магическая Война, Европейская Пустошь, затем Реконструкция…

А вторая половина… Чёрт, да тут ещё и континенты новые есть.

За калиткой, припаркованный у проезжей части, стоял длинный серый лимузин, у него околачивался серьёзный коренастый товарищ в галстуке.

Бритый налысо, с азиатскими кровями, с серьгой в ухе.

И я узнал его. Это был Рустам, личный водила дяди, который знал меня с детства, и относился он ко мне весьма неплохо. Увидел меня, коротко кивнул, докурил сигарету, открыл дверь салона, и я упаковался туда.

— Что ж… Первым у нас по плану «Красный петух», — сказал дядя, не спешивший заходить внутрь.