Дионисов. За власть и богатство! - I

— Там? — дядя указал пальцем на дверь туалета.

В этот момент в туалете как раз послышался звук смыва.

— Ага. Сосед, значит. Ну, извини, сосед... — пробормотал дядя, снимая с перевязи под плащом компактный пистолет-пулемет с огромным глушителем на коротком стволе и всаживая в дверь туалета короткую, почти бесшумную очередь.

За дверью взвизгнул пробитый пулями Семецкий, а я даже рта раскрыть не успел.

Звук выстрелов был негромким, но в ушах у меня зазвенело, снова застучало по голове. Бом, бом, бом!

Дядя подошел к простреленной двери туалета, осторожно открыл, заглянул внутрь.

Кровь потекла через порог на пол комнаты. Семецкий был безнадежно мертв.

— Извини, парень. Не повезло тебе, — пробормотал дядя, меняя магазин в пистолете-пулемете, — Если уж начал заметать следы, делай это тщательно.

И в следующее мгновение я разбил стул об его голову.

Дядя, как подкошенный, свалился на пол.

Я бросился на него сверху, выдернул пистолет-пулемет из его рук, нажатием кнопки сбросил магазин, передернул затвор, выбросив патрон, досланный в ствол, и швырнул машинку куда подальше, за кровать.

Дядя попытался схватить меня за кисти рук, я пробил локтем ему в верхнюю челюсть, прямо под нос, чтоб побольнее!

— Ты зачем это сделал, скотина? — заорал я, от души пробивая его хуком слева. — Ты его убил! Ты моего друга убил, тупое животное!

— Охренел? — просипел дядя, роняя капли крови из носа. — Родную кровь пустил! Ты на кого руку поднял, ублюдок?

Ну и всё. Ублюдком этим он меня окончательно разозлил.

Следующие минут пять мы катались по комнате, разнося мебель, опрокидывая стулья, избивая друг друга кулаками, коленями, пока я не пробил дяде в уже сломанный нос лбом со всей дури, аж глаза застило яркой вспышкой, но это до него дошло, он упал на пол и затих.

Я схватил его за лацканы плаща и заорал в разбитое лицо:

— Ты зачем это сделал?! Говори! Говори, блин! Я тебе сейчас челюсть сломаю!

Дядя не сразу очнулся, сплюнул алой кровью:

— Хрена ты окрутел, племяш.

Откуда, что взялось… Это когда ты так бить научился?

— Да вот прямо сегодня! Говори давай!

— Погоди… мне надо подлечиться… Дай-ка приму «Врачевателя», а то ты мне кости, похоже, все переломал…

Я на миг ослабил хватку — грешен, поверил, уж больно вялый у него вид был. Дядюшка нырнул рукой под плащ, из десятка карманов на подкладке выудил пластиковую колбочку. Зарычал, ловким движением откупорил пробку — влил в рот, затем — выдохнул огнём.