Дионисов. За власть и богатство! - I

Время было заполночь, ставок меньше пятидесяти штук теперь уже не было. Игра дошла до той точки, когда наличность кончилась, и пошли совсем другие предметы.

У меня на руках к тому времени было уже два с половиной миллиона.

Полковник вскоре проиграл все деньги, поставил запонки с бриллиантом, которые крупье с капитаном оценили в сотню (тысяч, разумеется), и через два круга вышел из-за стола и без них. Запонки и полмиллиона забрал я.

А потом вдруг и Омелия всё проиграла. Прямо-таки всё. Замойский, как и я, наконец-то догадался пасануть со своими последними ста тысячами.

Омелия же осталась вдвоём с Анри с банком в районе трёх миллионов у каждого.

Ей не пришло ничего, а у него была пара вальтов. Видимо, такой был план.

Итак, остались я, Анри и Замойский.

И следующий кон выиграл я — забрав ещё что-то около семисот тысяч.

Итого — три двести. И запонки.

— А, чёрт! Ладно! — сказал Замойский, «поставил игру на паузу», а вскоре вернулся с кипой потисканных бумаг.

— Вот право на собственность от княжеского управления, — хлопнул одной бумагой на стол.

— Вот план земельного участка и замка, здесь шестнадцать гектар, включая ручей, плодовые и пахотные! Вот план строения! Вот фотографии! Вот, мать твою, заключение эксперта по оценке недвижимого имущества! Двухлетней давности, а сейчас дороже на процентов двадцать! А вот… — тут он вытащил перьевую ручку и накалякал несколько строк от руки, сделав кляксу и почти проткнув бумагу перстнем-печаткой, — Моя дарственная!

— Поместье «Фламберг», — прочитал Анри.

— О, неплохо, неплохо. Семь или восемь миллионов оно стоит, это точно. Ставишь целиком, или обменяешь на деньги?

— Целиком!

Закладную быстро завизировали крупье и капитан. А я смотрел в тусклые планы и очертания поместья на распечатках и думал, что хотел бы там жить.

Итак, наступило время последнего кона этого вечера.

Точнее — это я подумал, что последнего. Оставалось два кона. Замойский, зараза такая, посмотрел в карты — и пасанул, отложив закладную к себе. Спорить никто не стал.

А когда я получил в руку две двойки, то я первый раз подумал, что остаюсь нищим.

Второй раз я подумал, что остаюсь нищим — когда Анри пошёл олл-ин, подвинув все фишки в центр стола, злорадно улыбнувшись.

Я то ли с испуга, то ли уже в лёгком безумии — сделал то же самое.

Крупье выложил первую карту — двойка треф. Анри немного изменился в лице. Так, значит, у меня на руке — тройка из двоек. Но это ничего не решает.

Вторая карта — четвёрка треф.