Вызывайте ведьмака!

А ты с какой целью интересуешься?

- Богу? – глаза отца Зосимы налились бешеной яростью, - и где он, твой Бог? Уж точно, не здесь! Убирайся прочь, сатанинское отродье! Не смей осквернять храм Божий!

Он замахнулся на Василия кадилом, но, вроде бы нечаянно, пошатнулся. Во всяком случае, все, кто находился здесь, и наблюдал за этой безобразной сценой, так и решили, раз Василий стоял на расстоянии нескольких шагов от старца и не сдвинулся с места, а смотрел на него прямо и открыто.

Позади отца Зосимы оказалась икона Богородицы с зажжённой лампадкой.

Он задел её спиной, и масло пролилось на рясу, и тут же ярко вспыхнул огонь.

Отец Зосима загорелся как факел почти мгновенно.

Все шарахались от него в разные стороны опасаясь, чтобы огонь не перекинулся на них.

Старец с воплями носился по храму, сшибая подсвечники, те падали, путались в его длинных одеяниях и поджигали его ещё больше.

Люди кричали:

- Воды, принесите, кто-нибудь, воды! Сам сгорит и весь храм спалит. Отец Зосима, выбегайте на улицу, прыгайте в снег! Что же Вы здесь то, нельзя же! Нельзя его водой, совсем ошпарится! Вызовите скорую кто-нибудь! И МЧС!

Отец Зосима уже не кричал, он упал посреди храма, вся его голова обгорела, как и руки.

Одежда обуглилась и покрылась дырами, под ней было видно почерневшую кожу. Но он, всё ещё, был жив, когда Василий подошёл и тихо сказал:

- Ну что, колдун, не удалось тебе обмануть Бога? Каково это, гореть живьём в огне?

Отец Зосима посмотрел на купол слезящимися глазами и чуть слышно произнёс:

- Прости меня, Господи!

Голова его дёрнулась и обмякла, отец Зосима умер.

А Василий развернулся и пошёл из храма, туда уже спешили санитары с носилками и МЧС, а потом подъехала и полиция.

Ведьмак шёл к дому погибшего священника. Там, как раз, находилась Степанида, готовила обед и прибиралась.

Ведьмак без стука вошёл в дом. Женщина увидела его и вздрогнула, внимательно смотрела, ожидая, что он скажет?

Василий, с грустным видом, пристроился на табурете:

- Ну здравствуй, Степанида.

Она ловила его слова по губам.

- А ведь ты, я смотрю, не старая ещё.

Женщина понурилась.

- Вижу, что немая, - с сочувствием произнёс он, - но этому горю я помогу, исцелю тебя. А вот ты, когда обретёшь дар речи, подаришь ли мне свою кошечку? Уж больно она моему коту, Ваське, полюбилась, да и не только ему.

Степанида отшатнулась и смотрела на него недоверчиво и враждебно.

Василий поднялся на ноги, протянул к ней руку и словно вытащил что-то липкое и тяжёлое из её головы.