Вызывайте ведьмака!

Василий не стал прощаться, он молча развернулся и направился вниз, на дорогу, ведущую в Питер. Путь его был закончен. Рядом снова бежал волк, радостно подпрыгивая и махая хвостом, потому что лицо у Василия сделалось весёлым, как прежде.Ворон устроился на плече у ведьмака, настроение у него было превосходное.На дороге их встретил большой чёрный автомобиль, гостей уже ждали в одном из богатых загородных домов, хозяина которого Василий некогда спас от большой беды.Ворон не думал улетать и продолжил сидеть на плече ведьмака.

А Полкан, оценив, что люди смотрят на него с восхищением, сказал на ушко Василию:- Знаешь что, Вася, когда у нас не будет денег, ты можешь меня продать. А я, через пару недель, прибегу обратно!Василий пожурил его с улыбкой:- Так нельзя, Полкаша, это жульничество!Однако, ворон взглянув на него с упрёком, возразил:- А мне сдаётся, Вася, ты тоже сжульничал. Ведь ты пррришёл сюда, чтобы спасти светлых, а не тёмных? Знал, что тёмные теперь их ррастерррзают?Василий спрятал в усах хитрую улыбку, подмигнул ворону и тихо сказал:- Переходи на светлую сторону?Ворон склонил голову на бок и глубоко задумался.

Часть вторая. 1 глава

В одном из Питерских храмов, находящихся в тихом спальном районе, проходила обычная всенощная служба.

Прихожане, хоть и не слишком многочисленные, но верные и преданные не только Богу, но и своему приходу, истово крестились и в нужный момент, дружно падали на колени.

Чужие если сюда и забредали, то не нарушали строгий ход богослужения, а тихо проныривали к иконам, или к поминальному столу, зажигали свои свечки, неумело крестились, а потом так же крадучись спешили на выход.

На клиросе сладкоголосо и стройно пели профессиональные певцы, свечи потрескивали в кадильном тумане, создавая таинственный уют. С икон, отрешённо и страдая, смотрели многочисленные святые. А Богородица с младенцем торжественно восседала в каждом углу.

Настоятелем здесь был отец Зосима, пожилой, но подтянутый по-военному, благочестивый и строгий священник.

За глаза, свои прихожане, именовали его святым старцем.

Он был строг к себе больше, чем к своей пастве, и всех знал по имени, а временами не ленился навещать по домам тех, кому требовалась его забота или духовное окормление.

Старца любили и слушались во всём, и даже церковное начальство вынуждено было считаться с его авторитетом.

А в этот вечер, как и в другие, он лично исповедовал своих духовных чад. Их было большинство, среди постоянных прихожан.