Ветер из Междуморья. Книга 2. Астри Масэнэсс

– девочка провела рукой по своим шелковым локонам, и делала она это не с раздражением, какое хотела показать, а с сожалением и нежностью, - К чему они мне? Меня так никто не примет за мальчика. И путаются они… и расчесывать их нужно… а я… не умею… Вот ты сам – Мастер Силы ведь? А волос не носишь – неудобно значит! Где я в бочке своей буду волосы эти расчесывать? 

- А ты хочешь назад, в бочку?

- А куда ж еще? Я домой хочу, Масэнэсс, а бочка – мой дом! Другого нет!

- Ладно, - Джай торопился, Ливио скоро устанет ждать и уйдет, - после поговорим.

Помнишь, как должна меня называть?

- Помню, - голос девочки изменился. – Только я забуду, – она сделала паузу, - Если ты не дашь мне… - задумалась, – огонек!

- Я же тебе уже дал.

- Серебряный! Монету гони! Иначе не стану помогать в твоем деле! Ты ведь деньжат хочешь нажить? А меня побоку? Думаешь, нарядил меня в платье, и я все что угодно сделаю? 

- Нажить деньжат?.. – Джай притормозил, обернулся к ней. Это чудо из бочки еще доставит ему неприятностей.

- Ну да! Знаем!.. Проходили! Вот года два назад, я тогда еще жила в Марре, что у речки Милисы, пришла ко мне Ваха с улицы Гвоздоредов… Знаешь что за улица? – ухмыльнулась она. – Я знаю! Мне не раз говорили, что на той улице мое будущая судьба… Вот поэтому я и сбежала из Марры и стала одеваться мальчишкой. Увидела бы меня госпожа Лала в таком-то наряде – сразу бы к рукам прибрала, не посмотрела, что мне только двенадцать! И до таких охочие находятся! Мне десять было - она так говорила… 

Джай догадался, что девочка рассказывает о содержательнице публичного дома.

 

- Так вот! Ваха эта позвала меня с собой. Мол, поможешь – поделюсь заработком. Нарядила меня в платьице и в платочек, сама оделась поприличнее, так что ног не видно и титьки сверху не торчат, и повела за ручку. Пришли мы, значит, в богатый дом, постучались, господин один вышел, усатый такой… А Ваха, как давай плакать, причитать, в ноги ему кидаться: «Люблю тебя! Говорит! Всем сердцем. А вот, - на меня показывает, - и плод нашей любви! Скрывала я от тебя это дитя, не желая тревожить твоего покоя, так как знала, что у тебя супружница имеется! А теперь вот, проели мы с дочерью последнюю искорку и бедствуем! Помоги, чем сможешь!».

И господин этот усатый, дураком оказавшийся, отсыпал ей целых три огонька серебром, лишь бы она ушла поскорее. Потом мы еще к троим захаживали. Двое нас взашей выгнали, а третий тоже денег дал. Ваха поделилась! Тридцать искр дала.