Меня учит Смерть. Том II — Первый курс

Наверное, не осталось тех, кого не напугал зловещий чёрный кристалл, возникший в небесах, а отсутствие какой-либо информации только подогревало всеобщую паранойю.

Машины Отдела носились по улицам с сиренами и мигалками, проверяя любые, самые крохотные зацепки. В это же самое время их офисы буквально осаждали толпы журналистов с камерами. То, что за несколько часов до появление кристалла в город приехал сам Валентин Альтов, глава Отдела, лишь прибавляло слухов. Обычные люди десятками уезжали из города, грузя на машины чемоданы и тюки с нажитым и бросая квартиры.

Кажется, даже бомжи с табличками в духе «Конец уже близок, покайтесь во имя фофудьи» тоже начали бродить по улицам…

Только не здесь.

В этот вечер в трёхэтажном загородном особняке никто не волновался и не торопился. Всё было тихо, размеренно и даже немного торжественно — как и бывает, когда в доме умирающий.

Степан Илларионович лежал на подушках, дыша медленно и тяжело; время тянулось, тикали здоровенные часы на полке, и Степан Илларионович чувствовал, что он уйдёт ещё до полуночи.

Пальцы, обряженные в тяжёлые перстни-печатки, комкали края одеяла, глаза то и дело выхватывали из застилавшего всё тумана какие-то отдельные детали богатой обстановки.

Тиканье часов и его дыхание, наверное, были самыми громкими звуками в доме в этом вечер. Семья умирающего, напротив, старалась даже не дышать, между собой общаться жестами, а перемещаться на цыпочках.

Когда старик в очередной раз открыл глаза, все его домочадцы стояли у изголовья, глядя на него со скорбным выражением лица.

Внучка и младшие правнуки слегка всхлипывали, у внука тоже были покрасневшие глаза. Дети смотрели скорее мрачно.

— Папа… если тебе будет что-то нужно, говори сразу… — начал было старший тихим голосом.

Степан Илларионович лишь покачал головой.

— Всё, что мне сейчас нужно, дорогие — здесь, в этой комнате. Видеть вас вместе, пока я ещё не ушёл.

— Дедушка, — всхлипнула правнучка. — Нам будет тебя не хватать…

— Ну, ну, — старик чуть приподнял голову и ободряюще улыбнулся ей.

— Разве же я куда-то денусь? Я буду приглядывать за вами с небес, внученька.

Силы кончались, и его голова снова упала на подушки.

Что ж. Это была долгая и, наверное, хорошая жизнь. Но она окончена, и теперь пора идти дальше.

Как же он устал…

В глазах всё снова расплывалось, темнело, и Степан Илларионович почувствовал, что веки смыкаются сами собой.

…когда они открылись вновь, семьи рядом уже не было, да и сама комната выглядела как-то иначе.