Последний мир. Том 2. Печать Протеуса.

И не важно, то вопрос управления финансов или чистки нужников — аристократу не зазорно заниматься никаким трудом, чтобы понять его суть и сделать необходимое.

Честный труд не может замарать честь априори.

Вот и сейчас я сидел и занимался монотонной, размеренной работой: обтачивал кости.

Неспешно. Осторожно. Вдумчиво.

Уже несколько часов я просто сидел на одном месте и изменял выбранный материал под свои нужды, добивался того, чтобы кости стали максимально гладкими и однотипными. Столь специфического для моего родного мира материала, у меня имелось в достатке: мелкие вараны обглодали тушу монстра второй эволюции, которого мы пустили на обед.

Так что кроме костей теперь в моём распоряжении наличествовала ещё и шкура.

Вообще, меня не интересовали любые кости, а лишь рёбра. Но я знал, что лучше начать с других — так сказать для тренировки. Уже после того, как почти десяток белых палочек превратились в мусор из-за моей неловкости, я был рад что сразу не взялся за основной ресурс. Везде нужна сноровка. Везде нужен опыт.

Но сейчас я уже заканчивал с обработкой. Мне предстояло перейти к следующему этапу.

Земля содрогнулась и по пещере прошла дрожь.

Очередное землетрясение. Восемь часов спустя, если мои внутренние часы не лгут. Интересно случайность или закономерность? За время в долине я видел лишь одно событие с подобной периодичностью: прогулки жабота на поиск еды.

Он даже под землёй на меня давит!

Я отложил в сторону топор, более подходящий инструмент отсутствовал, и задумчиво уставился на просто пещеры.

Не знаю сколько я уже под землёй, но со времён моего полноценного сна я успел обворовать местного жабота-хранителя, чуть не умереть при обвале и завести друзей в новом подземном мире. А потому, как бы я не хотел поспешить, но стоило отдохнуть — свалиться от перенапряжения в самый ответственный момент, последнее что мне нужно.

Потому я вновь вернулся в расщелину, что меня привела в пещеру. Саламандра была явно не в восторге от моей затеи — она шипела и плевалась искрами. Как я понял, тьма что клубилась в месте куда я направлялся и в его окрестностях противна пылающей ящерице, а возможно даже опасна.

Источаемый Саламандрой свет то и дело мерцал, а сама ящерка ёжилась словно от холода.

Но я сумел её успокоить — она оказалась любительницей водных даров, а у меня ещё осталась рыба. И для животного вкусный ужин оказался весомей нечётких страхов.

Теперь мы оба сидели на краю туннеля, невдалеке от клубящейся тьмы, чувствуя как содрогается мир вокруг нас.