Последний мир. Том 2. Печать Протеуса.

Краткая проверка запасов закончилась неприятным результатом — топор был благополучно утерян. Я напрягся взывая к своим кристаллам опыта и из воды озера, на берегу которого я только что загорал, вырвалось пять шаров! Пять? Что-то у меня с подсчётами сбой.

Когда кристаллы подлетели, то кинжал вновь устроился за поясом. Два шара стали крутиться за спиной, готовые к бою. А ещё один держал фонарь у меня над головой — не зря я всё же приладил к конструкции.

Пятый же кристалл был больше и чуть раскачивался в полёте, пытаясь вырваться из моей волевой хватки.

А когда он подлетел, то я осознал, что это скорее не шар, а своеобразное яйцо и тут же усилием воли стал его раскрывать. Не прошло и минуты, как из него на воздух выбралась крайне энергичная и весьма недовольная Саламандра.

А я ведь даже и не помнил, как во время утопления успел создать вокруг ящерки преграду. Пока я копался в воспоминаниях, пусть и недавних, но превратившихся в солянку из-за адреналина и последующего удара стихии, Ирис решила напомнить о себе.

Выведя передо мной Системное сообщение.

Параметр воля повышен на 1.

Удивившись подобному изменению, я чуть старательней припомнил свои действия, сконцентрировавшись на том, что же могло привести к такому результату. Единственным предположение стало то, что в момент стресса я беспокоился не только за себя, но и за свою полу-разумную спутницу, которой пообещал защиту. И чтобы сдержать слово «огненной» ящерке, я в момент опасности сконцентрировался на изменении наплечника, на котором она сидела.

Титаническое усилие разума, возможное только в стрессовой ситуации, позволило мне даже под негативными эффектами от недавно полученного отправления сделать за несколько секунд то, что ранее занимало часы.

Пока я размышлял о награде от Системы за свои усилия, не потерявшая в яркости спутница решила отправиться на разведку не дожидаясь меня. Сделав вокруг меня пару кругов, она огненным росчерком метнулся в заросли грибов и лиан.

Это вывело меня из ступора, после чего я крикнул.

— Сали, стой! — следом дёрнулся за ящеркой, но мой возглас оборвался сдавленным стоном, а я замер на середине рывка.

Не знаю где меня таскало потоком, но помяло знатно. Вроде и без переломов, но синяков по всему телу и на конечностях вдоволь, а потому дёргаться лишний раз мне противопоказано. Я рефлекторно потянулся к сумке из рабской сети и о чудо — она оказалась на месте. Более того, золотистый «Самородок жизни» честно ждал своего часа.