Путешествие длиною в два захода солнца

Баал медленно прошёл сквозь это опустошение, слушая рассказы сирен о чудовище, пришедшем из тёмных глубин и принёсшем хаос и разрушение. С каждым их словом его решимость крепла. Он знал, что только победив это чудовище, сможет положить конец их страданиям и выбраться из ловушки, в которую попал.

Подойдя к центру разрушенного поселения, Баал почувствовал зловещее присутствие. Оно было как тень, давящая на его сознание, пробирающаяся в самые глубины его души. Он остановился, напрягая все свои чувства.

Внезапно, перед ним появилось то самое чудовище, изображённое на фреске: огромное медвежье тело, злобная волчья голова и длинный скорпионий хвост, сверкавший ядовитым жалом. Зверь рычал, земля дрожала под его тяжёлыми лапами, а воздух наполнился густым запахом смерти.

Баал стоял перед ним, зная, что его жизнь и свобода зависят от исхода этой схватки. Он собрал всю свою силу, знания и решимость, готовый встретить врага. Секунды растянулись в вечность. Этот бой был не просто физическим столкновением — это была битва за его дух, его волю и его будущее.

Глава 12

Баал ринулся в бой с Уршаном, но сразу почувствовал, как тяжёлые удары чудовища отбрасывают его назад, словно он был всего лишь пушинкой. Каждое движение зверя было наполнено невообразимой силой, а его ярость казалась безграничной. Попытки Баала нанести хоть какой-то ощутимый урон оказались тщетными — его удары отскакивали от бронированного тела зверя, как от гранитной стены.

Осознание своей беспомощности пришло быстро, и, стиснув зубы от ярости и разочарования, Баал вынужден был отступить, направившись обратно в разрушенное поселение сирен.

Там его встретила глава племени, Пейсиноя, её лицо было омрачено горечью и усталостью. С печалью в голосе она поведала историю, от которой у Баала похолодело внутри.

"Уршан," — начала она, — "когда-то был создан как дух-хранитель, предназначенный для защиты этих священных земель. Древние шаманы пытались слиянием трёх сущностей — медведя, волка и скорпиона — создать существо небывалой мощи и мудрости.

Но ритуал пошел наперекосяк. Вместо гармоничного стража получился монстр, утративший разум и контроль."

Пейсиноя нарисовала перед Баалом образ Уршана, который погружал его в ещё более глубокое понимание кошмара, с которым ему предстоит столкнуться. "Это чудовище, — сказала она, — огромно, его тело медведя покрыто старыми шрамами и редкими клочьями шерсти.