Светлейший-4. Корпус обреченных

Князья крови не смогли признать своих ошибок, а Павел и вовсе в кафе да ресторанах обвинял меня в том, что я вынудил его применить магию. Жалкие попытки отвертеться от суда.

Вот только суд неизбежен, и никакой престижной службы ему теперь не видать еще долго. Вот и пытается мелко мстить, настраивая свет против меня. И все же нужно выяснить, как ему удалось это провернуть.

Но позже. Сейчас нужно спасать праздник.

— Яна! — Позвал я, и на галерею лестницы торопливо вышла помощница матушки. Сегодня ей тоже позволили принарядиться, и девушка выбрала скромное, но изящное платье ниже колена.

— Ваша светлость, чем могу помочь?

— Пожалуйста, возьми все эти карточки и сверься со списком гостей, — распорядился я с молчаливого согласия матушки. — Вычеркни всех, кто отказался прийти, и предоставь реальный список.

— Конечно, ваша светлость. Десять минут.

Я мельком взглянул на матушку и понял, что случившееся стало для нее ударом. Она стойко их переносила, но это не означало, что ей было все равно. Наоборот, ее переполняла обида, которую она едва могла сдерживать.

— Ваша светлость, — обратился я к отцу. — Я слышал, сегодня подают винтажное шампанское из эксклюзивной коллекции Голицыных. Мне думается, один бокал матушке сейчас не помешает.

Отец приподнял бровь, но задавать вопросов не стал. Понял, что я хотел переговорить с матерью наедине.

— Сейчас распоряжусь принести нам по бокальчику.

Едва он скрылся в соседнем зале, я положил ладонь на руку матери.

— Еще можно выкрутиться.

— Каким же образом?

— Если я все правильно понял, это негласный бойкот.

— Разумеется, Алексей. Но это не облегчает дела.

— Отнюдь. Это просто вопрос влияния. Павловичи показали свое влияние, дав понять, что их связи с высшими кругами крепки. Но стоит помнить, что Павловичи — лишь дальняя побочная ветвь. И это ничего не значит по сравнению со знаком внимания от государя.

— Алексей! Ты в своем уме?

— Вполне.

Еще с девятнадцатого века — эпохи самых пышных балов, маскарадов и приемов, сохранилось много традиций. Аристократия вообще оставила многое почти неизменным с позапрошлого столетия. В частности, светский этикет.

Если какую-либо особу отлучали от двора, автоматом закрывались и двери всех аристократических домов. Человека никуда не приглашали и не являлись к нему с визитом, поддерживая позицию государя. Особенно в столице.