Светлейший-4. Корпус обреченных

Нас отвратило то, как был подан этот отказ.

— Потому и идиот, — ответил я. — Значит, вы здесь потому, что хотите сплотиться вокруг общего врага?

Ида чарующе улыбнулась.

— Ситуативные альянсы — самые выгодные, ваша светлость. Впрочем, вы уже и так многое сделали для того, чтобы поставить Павловичей на место. Ведь теперь сын Павла Дмитриевича пойдет под суд… После такого скандала ни одна из европейских принцесс и не посмотрит в его сторону. А значит, амбициозные планы Дмитрия Павловича пойдут прахом.

Я многозначительно взглянул на пустующие стулья.

— Европейские принцессы, возможно, и откажутся от союза с Павловичами. Но вы сами видите, что в столице их влияние очень сильно. Ведь им удалось настроить против нас многие Большие Дома.

— Уверяю вас, Алексей Иоаннович, это ненадолго. Вокруг нас тоже есть коалиция. Павловичи слишком полагаются на свое происхождение и считают, что оно дает им полный светский иммунитет. Поверьте, после решения суда ситуация драматично изменится.

— Но раз все уже почти случилось, и я пусть и невольно, но отомстил за вас, зачем же вашей семье крепкий союз с моей?

Ида хищно улыбнулась.

— Затем, ваша светлость, этого скромного отмщения нам недостаточно. Мы Юсуповы, ваша светлость. Мы всегда все делаем с полной широтой души. Казним, милуем, работаем, любим и ненавидим — никаких полумер.

Музыка начала стихать, и я подвел девушку к ее брату.

— Феликс Феликсович, — поклонился я. — Я попал в плен очарования вашей сестры.

Младший Юсупов взял Илу за руку.

— Как жаль, что мне придется ждать еще целый год, прежде чем я смогу ангажировать и вашу сестрицу на вальс, Алексей Иоаннович.

— Смею на это надеяться, Феликс Феликсович.

— Молю вас, просто Феликс. Окажите мне честь, отказавшись от этих громоздких формальностей. Я и правда надеюсь стать вам другом, тем более что вскоре нам обоим предстоит защищать честь наших семей в Спецкорпусе.

Младшего Феликса я с трудом представлял в казарме. Пусть он и обладал алмазным ранговым перстнем, как и отец, но мне Юсупов казался… слишком возвышенным, что ли. От него веяло гедонизмом и даже каким-то декадентством. Хотя в общении он был приятен и держался без томности.

— В таком случае, Феликс, и я требую, чтобы вы звали меня просто Алексеем.

Ида переливчато рассмеялась, словно зазвенел серебряный колокольчик.

— Ох, молодые люди, оставлю вас пообщаться.