Легенда о свободе 2. Буря над городом

В последнее мгновение ногти-кинжалы страшного создания метнулись в воздухе, разрезая туман перемещения, и задели Алсаю. На ее белой шубе выступила алая кровь… и только потом пришла боль…

Вирд Фаэль

Туман не уходил, и боль не отступала. Прошла вечность… или мгновение. Боль терзала его грудь, рвала его жилы, дробила кости… Такая боль должна была давно убить его, раздавить своей неистовой мощью, как насекомое. Но она предпочла терзать, а не убивать… Он чувствовал себя грудой костей и мяса без формы, без кожи… без имени… умирающий, но живой.

Пламя, разгоревшееся где-то внутри, потеряло контроль, вырвалось и жгло… жгло его, оставляя пепел, хранящий память о безумии огня, а затем он вновь чудом обретал плоть, и пламя разгоралось снова. Он был листом, попавшим в ураган, он был песчинкой на дне, на которую давит толща океана, он был пеной в волне, что разбилась о берег. Он был металлом, переплавляемым в горне. Он хотел умереть, но был жив… Если бы он не был жив, то не чувствовал бы такой боли.

Боль терзала и душу, вырывала сердце.

Тысячи голосов кричали ему. Молили его. Их слезы были океаном, в котором он тонул. Их глаза были звездным небом, в котором он терялся. Их кровь была упреком в том, что он не спас их. Их мертвые глаза и растерзанные тела взывали о мести. Их души молили: «Останови…»

Кем был он? Он был лишь болью. Сосредоточением ее. Все, что он знал, – это только то, что жив. Если бы он не был жив, то не чувствовал бы…

Он кричал, если бы мог, если бы помнил, как кричать.

Вечность или мгновение? Спасти всех… не одного, не двоих… не шестерых… Как спасти всех? Как не видеть их глаз, что с упреком смотрят? Как остановить…

Пламя пожрало его в очередной раз, и вновь остался лишь пепел, который помнил… И вдруг… впервые за вечность или за мгновение… не огонь – копье изо льда пронзило его.

Он задохнулся. Он втягивал в себя туман, широко, словно выброшенная на берег рыба, открывая рот… И туман отступил, стал потрескивать и рассеиваться. Отступило пламя, оставляя лишь холод, пронзающий насквозь, сковывающий движения, и тьму, застилающую все вокруг.

Он вспомнил, что его зовут Вирд… Это имя дали ему отец с матерью… Он вспомнил, что он должен был быть сейчас в Шеалсоне – небольшом тарийском городе. Здесь Мастер Гани Наэль и Мастер Хатин Кодонак… Но это был не Шеалсон… Это была не Тария… И не Ара… Где он?

Пламя и туман ушли, но холод и тьма сменили их, доставляя едва ли меньшие мучения.

Вирд осмотрелся, его глаза начали видеть не сразу.