Легенда о свободе 2. Буря над городом

– Тысяча, – отвечал Атаятан. – И я хочу людей из других земель. Мне надоела эта кровь.

Желудок Годже скрутило, и он согнулся.

Атаятан сел на свое место.

– У тебя есть месяц, маленький Пророк! За это время я найду себе пищу. А ты – построишь мне дом! Сколько среди твоего народа Повелителей Огня?

– Последний умер полвека назад! – без запинки соврал Эбонадо; Годже бы так не смог, он бы все как есть сказал под этим взглядом.

– Хорошо! – кивнул Древний.

Он имеет в виду эффов?

– Есть четыре тысячи, но они не слушают никого из нас.

Атаятан засмеялся и ничего не ответил. Он вдруг указал на Динораду:

– Ты тоже нравишься мне! Ты можешь создавать музыку. Ты останешься здесь!

Динорада была бледнее, чем смерть. Она кивнула, даже улыбнулась, но слезы, катившиеся по щекам, выдавали испытываемый ею ужас.

Годже почувствовал странный привкус во рту: он приложил пальцы к губам, затем посмотрел на них – кровь.

Возвращались вшестером, и Годже чувствовал себя так, будто у него отрезали руку или ногу. Динораду он все-таки любил, и какой бы дикой кошкой та ни была, а такой участи – остаться наедине с Древним и его отвратительными смаргами – не заслуживала. Все молчали, устало, словно после тяжелого труда, опустившись в кресла в Малом Зале, где совещался обычно Первый Круг.

– Абвэн! – произнес наконец пришедший в себя Верховный. – Возьмешь Итина Этаналя и отправишь на берег залива Тиасай. Там есть одно красивое безлюдное место. Пусть возведет самый лучший дворец, на какой только способен. И помни, что Древний – десяти футов ростом и не должен наклоняться, проходя в дверь.

– Связать Итина? – спросил так же быстро опомнившийся Абвэн.

– Пока не нужно, – ответил Верховный, – еще не известно, как он отреагирует, а другого толкового Архитектора у нас нет.

– А если он заупрямится? – вмешался Эбан. – Не захочет расставаться с друзьями? У него ведь друзья теперь… – Он усмехнулся.