Легенда о свободе 2. Буря над городом

Дар Разрушителя, усиленный многократно, который Митан и не собирается как-то сдерживать…

Годже судорожно сжимает в руке ключ от оков Карта, который украл из ящика стола Верховного. Как отвлечь Эбана? Может, уйти и вернуться, когда тот закончит? Он исцелит парня и отпустит. А Вирд Фаэль освободит его. Но Эбан – безумец, который может Вирда и убить…

Эбан кликнул тюремщиков, те подняли парня и потащили к стене, привязывая за руки и за ноги к висевшим там кольцам.

– Идите! – говорит им Эбан. – Никого не пускайте.

Если придет Верховный – предупредите меня. Советников тоже не пускайте – нас и так тут двое. Услышите крики – не переживайте, – он ухмыляется, – так надо!

Стражники не совсем уразумели его приказы, но, покосившись на него и на Каха заодно, покинули камеру, и их шаги стихли где-то вдали.

Они остались втроем: Вирд Фаэль, привязанный к стене, Митан Эбан, по всей видимости готовивший пытки, и он – Годже Ках, желающий лишь одного – разорвать связь, любой ценой разорвать эту связь!!!

Эбан вытянул из той же сумки сосуд с тарийским пламенем, совсем небольшой, но когда он открыл сосуд, Годже обдало жаром.

Разрушитель неторопливо, растягивая удовольствие, стал нагревать над пламенем длинную иглу, держа ее в щипцах.

– Когда я закончу с тобой, – говорил он при этом Вирду, – я перемещусь в цитадель Шай в Горном море. Там твоя девка. Я развлекусь с ней, и не сомневайся – ей понравится.

Теперь Вирд дернулся.

– Понравится даже больше, чем с Кодонаком. – Он делает долгую паузу, затем изучающе смотрит, как пылают гневом глаза Фаэля. – Ты что, не знал? Весь Город знает, что она – потаскушка Кодонака! Того самого! Скажи, Ках?

Годже молчал. Похоже, Эбан нашел способ, как достать Вирда: парень оскалился, тяжело дыша.

Игла Эбана раскалилась, он вонзил ее в предплечье Вирда, затем нагрел другую и вонзил в голень, потом – в запястье. Вирд не кричал.

Потоки исцеления потянулись к парню, и Годже, почувствовав его боль, вскрикнул.

Он что, железный?

Эбан с разъяренным лицом обернулся к Годже:

– Уйди отсюда, смаргов Целитель! Динорада всегда говорила, что ты мягкотелый!

Годже заскрипел зубами.

Эбан вновь обратился к Вирду, беря в руки тонкий блестящий скальпель:

– Вернемся к твоей девке… – Он не спеша разрезал одежду на груди Вирда, обнажив кожу, и принялся что-то чертить своим скальпелем.