Легенда о свободе 2. Буря над городом

Сейчас он подойдет к нему и скажет: «Выбирай, Этаналь: жизнь или смерть!»

Ладони Итина покрылись холодным потом, ноги будто вросли в землю, сердце то замирало, пытаясь затаиться, то билось с неистовством попавшей в ловушку птицы.

Ках приветствовал их коротким резким кивком и сразу же обратился к Иссиме:

– Мне нужно поговорить с тобой.

Что-то щелкнуло внутри Итина – Ках не за ним пришел… за девушкой! Ей он сейчас скажет роковое: «Жизнь или смерть?» Отчаянная смелость, что иной раз посещает сердце даже мыши, загнанной в угол кошкой, загорелась в нем, и он сказал, скорее, выкрикнул:

– О чем, Советник Ках?! – Нужно спасать ее.

Ках посмотрел на него мутным, рассеянным взглядом и вновь впился глазами в Иссиму. Итин почему-то заметил, что и у Советника, и у девушки удивительно яркие голубые глаза.

– Ты видишь во мне какую-нибудь болезнь? – нетерпеливо спросил Ках, не обращая внимания на Итина.

– Вы хотите, чтобы я исцелила вас, Советник Ках? – холодно произнесла Иссима и добавила с сарказмом: – От болезни, которую вы сами исцелить не в силах? Вы, величайший Целитель?

– Да! – коротко ответил тот, не воспринимая насмешки.

 – Именно этого я хочу!

Иссима выглядела удивленной, Итин перестал понимать, в чем дело.

– Хорошо, – наконец сказала девушка и замерла, прикрыв веки.

Ках запрокинул голову назад и зажмурился, он был похож сейчас на мальчишку, которого попросили закрыть глаза перед тем, как покажут ему приготовленный сюрприз.

Это Ках… хладнокровный, жестокий убийца…

– Я чувствую что-то, – сказала Иссима, – хотя и не понимаю, что это такое. Нечто, тесно связанное с Даром.

– Да, да! – кивал Ках, и глаза его горели. – Отсеки это!

Она нахмурила прекрасные, совершенные брови:

– Это может повредить вашему Дару, Советник Ках. Думаю, не стоит спешить. Лучше вначале понять, что это такое. Давайте посоветуемся с Верховным.

– Нет! – Советник схватил ее за руку, Иссима отпрянула, а Итин сделал шаг к Каху.

Но тут он заметил, что в глазах одного из Семи… хладнокровного убийцы… блестят слезы. – Умоляю! – забормотал тот. – Умоляю, отсеки это! Даже если я умру – отсеки!

Иссима высвободила руку из ставшей вдруг безвольной хватки Каха и долго тревожно глядела на него. Затем она положила ладонь ему на солнечное сплетение.

– Вы уверены, Советник Ках? – спросила она, и он тут же кивнул. – Верховный будет недоволен.