Легенда о свободе 2. Буря над городом

Существа, что названы были слугами Древнего или смаргами, пожирали их мертвую плоть, отбрасывая в сторону нетронутыми головы…

О! Если бы его предали смерти после увиденного! Освободили от кошмарных воспоминаний, что будут теперь всегда преследовать его! О! Если бы огню его потухнуть!.. И пеплу забыть!..

Куголь Аб плакал впервые… с младенчества… Его отец учил, как и дед учил его отца, что сердце должно оставаться твердым, что слезы не должны касаться глаз мужчины, что предавшийся чувствам… страстям – будь то любовь, ненависть, горе или страх – недостоин быть смотрителем эффов: зверь сразу почует, из чего ты сделан, и никогда не послушает человека мягкого и не способного держать себя в руках в любых обстоятельствах.

– Он сломался, господин! – воскликнул Кид Шайт, у того сердца не было, раз он взирал на все происходящее без содрогания, а брат его Эхто и вовсе будто наслаждался зрелищем.

– Тогда нам пора! – сказал Идай Маизан.

Они стояли в дальнем конце пещеры на небольшом выступе. Под высокими ее сводами парил живой свет, какой, как говорили, могли создавать тарийские Долгожители, и все, что происходило в центре пещеры, было хорошо видно в его лучах.

Вдруг Атаятан встал, вытянувшись во весь рост, и, указав кинжалом, который был у него вместо ногтя, на Маизана, сказал:

– Твой Дар мне не нужен! – Куголь впервые слышал голос чудовища – таким голосом только петь песни, услаждая слух императора… но нет… так сладко шепчет смерть, что подкрадывается, желая потушить твой огонь.

Лицо бывшего Мудреца посерело.

– Но ты сделал все хорошо! – продолжил Атаятан. – Ты насытил меня. Кровь, что ты принес, разнообразна. И я доволен. Ты хорошо служишь, поэтому можешь остаться в Первом моем Круге. Но передай маленькому Пророку, что отныне мне доступен Путь Тени и я сам буду выбирать людей для Первого Круга – не он! Пусть помнит, кто он!

Маизан пал ниц.

Братья Шайт также повалились на пол, пригибая и голову Куголя. И лишь когда древнее существо, что обрело теперь полную силу, ушло куда-то в глубь пещеры, оставив после своего отвратительного пиршества лишь груды мертвых тел, Идай Маизан медленно поднялся, дрожа всем телом.

По пещере бродили мерзкие смарги Атаятана, подбиравшие и пожиравшие убитых.