Михаил Освобожденный. Том III

С осьминогом закончил тремя кислотными стрелами.

Он там в сложных танцах перезарядки находился, поэтому проморгал – и помер в муках. Да и его голем-манипулятор развалился.

Одному из русалов Плав голову отсек.

Там вообще какой-то сюр творился. Метались магические нити, летали иголки, Плав жахал из браслетов.

Пришлось внимание вернуть. Русал бежал на меня с саблей, второй из громобоя целился.

Все никак не выстрелит…

И того, и другого я одним каменным кубом раздавил.

Удачно как!

Еще один охладитель щелкнул, плоть залил.

Хорошо… Все мои мишени погибли, оставалось Шишу-бунтовщицу запинать.

Как раз в этот момент кикимора с рогов израненного Плавуна скинула. У него половина доспеха срезано, рука изорвана, лицо кровью забрызгано. Короче плох.

Кикимора ранена, он ей глаз выбил – но и все.

Она перевела на меня взгляд, ухмыльнулась, слизнула кровь с губы.

– Привет от Ратмира. Горячий и…

Договорить я ей не дал.

Швырнул двумя молниевыми нитями.

Ее уже на месте не было. Прыгнула на потолок, как жук зацепилась.

Я, немного паникуя, ударил ледяными клыками, она отскочила вбок на стену. Туда куда она прилетела, ударил тремя баллистами.

На – дрянь!

Жри!

Попал. Рухнула.

Вроде руку сломал.

Она исчезла, стала невидимой – я сразу на магическое зрение переключился, но и так подцепить не было возможности.

Больно много энергетического мусора вокруг.

Ждать когда она выскочит и порвет меня, не стал.

Сплел три желейных куба. И потоками ветра раскидал их по всему залу, заодно и фигуру ее очертил.

Она рванулась на меня, с криком, очень быстро, и я использовал очередное третьеранговое. Охладитель привычно щелкнул, обжег руку.

Ее жизнь закончилась под тяжестью огненного молота.

Раздробленное, изломанное тело тлело.

Подбежал к Плаву:

– Ты как, друг?

– Не знаю, – сказал он, хрипя. – Синий пузырек. Пояс. Залей.

Так и сделал.

Раздался треск. Органы, ребра и плоть зарастали. Медицина и алхимия похоже у них на недосягаемом уровне. Радовало, что им, действительно, есть чем торговать с Империей.

– Все… Кровь остановилась, а руку по старинке придется собирать – сматывать.

Но он, удивив, смог сесть самостоятельно.

Вытащил из подсумка бинт, кое как закрутил, морщась и ругаясь.

Покачал недовольно головой:

– Ловко она меня… Совсем заржавел на гарнизонной службе. Я думал по горлу рванет, а она лбом боднула. А смешно же… затачивала рога ведь, сука.

– Ну, должен сказать, – проговорил. – Спасибо за гостеприимство. И поболтали, и цирк показали.