Книга 9. Пожиратель Драконов. Часть 3

Однако, когда я увидел, что Майигу сделали с моими подданными, которые помогли мне выиграть эту войну и которых я очень любил, меня обуяли гнев и чувство вины. Я уничтожил всех виновных самым жестоким образом, но этого было недостаточно.

Чтобы не допустить даже малейшего шанса повторения подобного, я отбросил свои мысли об ином пути, который мог бы искать сотни, а то и тысячи лет, стал Руйгу и закрыл мир Драконьих Островов для Майигу. Но эта идея продолжает преследовать меня до сих пор.

Твой мир скорее всего не такой большой, как мой, и с нынешней силой, одолев этого своего врага, ты скорее всего станешь в нём сильнейшим.

И путь к уровню Руйгу незамедлительно откроется тебе. Но я советую тебе не ступать на него, пока ты не поймёшь, что иных вариантов нет.

Возможно, ты, обладатель искажённого Закона самого Катриона, сможешь пройти тем путём, который не открылся мне.

Я смущённо потёр затылок. Слушать, фактически, исповедь Данброка было очень неловко.

Когда только попал в этот мир и услышал, что местный Руйгу запретил появляться Майигу, я счёл его простым самодуром.

Кто же знал, что за этим запретом скрывается такая жуткая история.

А теперь он ко всему прочему ещё и предлагал мне подхватить эстафету его стремления. Вообще, у меня действительно были мысли о том, чтобы, одолев Палема, стать Руйгу вместо него и зажить более-менее мирно. Присоединиться к Содружеству миров, путешествовать, жрать разные необычные штуки.

Но хотя слова Данброка не были ни просьбой, ни условием какой-то сделки, ни тем более приказом, а просто советом, я всё равно ощутил определённый груз ответственности.

Не считая Катриона, Данброк был старейшим существом, с кем я когда-либо разговаривал. Ему, вероятно, было больше десяти тысяч, а может быть и десятки тысяч лет.

При этом, в отличие от совершенно безэмоционального Байгу, в словах дракона чувствовался этот груз прожитых лет. Он не был явным, его было легко пропустить, если не прислушиваться.

Но от того в нём как будто бы становилось только больше веса.

Вероятно, это была ещё одна причина, почему я не особо раздумывал, прежде чем поклониться ему, при том что раньше никогда и ни перед кем не склонял головы.

И хотя я мог наплести что угодно, мне не хотелось лгать прямо в лицо этому существу. Единственному из древних Майигу, заметившему способности людей, взявшему их под свою опеку и полюбившему настолько, чтобы отказаться от своей цели и мечты ради того, чтобы избежать повторения трагедии.