Эпоха Опустошителя. Том III

Но судя по словам Алесы к нему постоянно выстраивались очереди из сотен разнокалиберных наследников со всего Ристалища. Долгие годы он безмолвно всем отказывал, но затем произошла та самая информационная лавина.

Никому неизвестная чернь и бывший смертник в моём лице стал подопечным легендарного Изувера. Впрочем, всё это оказалось только началом массового переполоха. Тут нужно отдать должное Хаззакам. Ведь они вываливали все данные о моей персоне не скопом, а дозировано. Через сутки многие аристократы узнали, каким был итог моей оценки, еще через сутки многие поняли, что некий Ранкар Хаззак отличился на поле боя во время войны с Аделлумом и был поощрен Нефритом Ксанта, далее пошла молва о магическом пробуждении и физическом потенциале нынешнего воспитанника Дэймона, следом объявили о том, что я врожденный деспот и совершенный.

Облачение…

Сумрачный сдвиг…

Именно после всех последовательных действий произошел сущий бедлам. Кто бы знал, что через четыре дня, прямо к моменту возвращения самого Хаззака, на моё и его имя начнут поступать десятки различных писем и поздравительных проекций от аристократов и благородных со всего Вечного Ристалища.

Порой читая сообщения и просматривая проекции, Руна во внутреннем мире не могла сдержать хохота, а порой и гнева. Спата знатно штормило. Ведь содержания таких писем зачастую скакали из крайности в крайность. Кто-то поздравлял меня с ранними достижениями, кто-то куда-то приглашал отдохнуть и развлечься, кто-то угрожал и грозил карами небесными, но подтекст у львиной доли сообщения был един – каждый желал поединка.

Сотни разнокалиберных наследников и их родичей хотели знать по какой именно причине и почему именно я стал воспитанником столь великой и знаменитой личности как Изувер. Однако сидя по вечерам в своей комнате, все угрозы, вызовы на поединок, аристократические хотелки и различные приглашения, я попросту сжигал в мирно полыхающем пламени камина, не забывая при этом холодно улыбаться.

Тем не менее среди кипы бумаги, магических проекций и уймы неизвестных наименований фамилий и домов, очень редко проскакивали и достаточно знакомые имена. Имелись сообщения от Хемаха, Танара и Кигана с Йоргосом. Причем Танар писал своё не только от своего имени, но и от имени сестры. Так что браных слов от лица Марии там имелось в избытке.

Самого же Дэймона встречали весьма помпезно и громко.