Венера на половинке раковины. Другой дневник Филеаса Фогга

Но кто-то же должен был заботиться о детях, а кто-то – до конца дня трудиться на фермах.

Единственный способ решить эту проблему – поручить заботу о детях, и вспашку, и хозяйственные работы на фермах рабам. На Шалтуне раб всегда оставался рабом, таков был закон. Но как заставить предка-раба гнуть спину от зари до зари в его единственный за пятьсот лет день свободы? Во-первых, кто будет контролировать его? Ни один свободный гражданин не горел желанием тратить свое драгоценное время, надзирая за илотами.

Раб же, оставшись без присмотра, наверняка будет бездельничать.

Как наказать раба, если тот пренебрег своими обязанностями, чтобы понаслаждаться жизнью? Если его повесить, тем самым вы убьете тысячи невинных людей. А также уменьшите количество рабов, которых и без того не хватало. Высечь его – наказать невиновных. На следующий день после порки виновный мужчина/женщина удалится в свою клетку и отключит боль. Страдать за него будет тот, чья очередь была следующей. Он возмутится тем, что наказан за нечто такое, чего он не делал, и его моральный дух падет ниже собачьего дерьма.

Власти понимали, чем чревата такая ситуации. Если достаточное число рабов возмутятся и восстанут, они могут легко захватить власть, пока их хозяева валяются пьяными посреди полуночной оргии. Единственный способ предотвратить такое развитие событий – удвоить количество рабов. Таким образом, во вторую смену раб трудился всего четыре часа, после чего мог уйти и предаваться удовольствиям, а его работу заканчивал другой раб.

Но у этой схемы были и свои недостатки. Раб, который работал последние четыре часа, до этого все свое свободное время трахался, и пьянствовал, и поэтому был не в состоянии эффективно работать. Увы, с этим приходилось мириться.

Единственным источником дополнительных рабов были свободные граждане. Поэтому власти приняли драконовский закон, согласно которому человека можно поработить, если он плюнул на тротуар или слишком долго держал свою бричку на общественной стоянке.

Разумеется, протесты и беспорядки не заставили себя ждать. Более того, правительство очень на них надеялось. Мятежников арестовали и превратили в рабов. Приговор был ретроактивным; все их предки также стали рабами.

Поговорив с несколькими рабами, Саймон убедился в том, что его подозрения попали точно в цель. Почти все новые рабы происходили из бедноты. Те немногие, что происходили из высшего класса, были либералами.