Венера на половинке раковины. Другой дневник Филеаса Фогга

– Это вопрос логики, – продолжил Саймон, когда снова вышел на луг. – Самку безопасно могут нести лишь два самца. Ее вес будет распределен между ними поровну, а значит, они будут меньше уставать. Больше никаких падений не будет.

– И как это возможно устроить? – спросил Фердинанд.

– Оба самца соединятся с одной самкой, один через ротовое отверстие на вершине, второй – через анальное. Два самца легко поднимут в воздух одну самку. В один день полет совершит одна половина самок, на следующий – другая. И так далее, в порядке очереди.

Это же так просто! Не знаю, как вы сами не догадались…

На счастье Саймона, самки были слишком толсты и неповоротливы, чтобы продраться сквозь лесные заросли, а самцы – вынуждены преодолевать сильный встречный ветер. Взявшись за руки, Саймон и Чворктэп бросились наутек. Анубис с воем устремился следом за ними, сова кружила над их головами. И все равно, когда все четверо выбежали из леса, самцы отставали от них всего на несколько футов. Когда же они добежали до корабля и буквально влетели в люк, от щупалец Фердинанда их отделяли лишь три шага.

Саймон задраил люк и приказал компьютеру осуществить немедленный взлет.

– Пусть это послужит тебе хорошим уроком, – задыхаясь, сказала Чворктэп.

– Откуда мне было знать, что они так разозлятся? – парировал Саймон.

Спустя много лет ему как-то раз повстречался обитатель Шекшекеля, который приземлился на Жиффаре через пятьдесят лет после того, как там побывал Саймон.

– Мне рассказывали про тебя, – сказал шекшекель.

 – Они до сих пор называют тебя не иначе как Содомит Саймон.

11. Лалорлонг

Через несколько дней «Хуанхэ» взял курс к планете Лалорлонг. Чворктэп сказала Саймону, что слышала, что на этой планете якобы обитает раса философов.

– Им больше нечего делать, кроме как предаваться размышлениям.

– Тогда нам туда, – заявил Саймон. – Сдается мне, если у кого-то и есть ответы, то только у них.

Как же иначе? Это была планета примерно тех же размеров, что и Земля, которая недавно потеряла всю воду на своей поверхности.

Немного воды оставалось лишь вокруг полюсов. Эрозия заполнила океанские впадины и отполировала сушу, и теперь планета представляла собой гладкий шар. Из-за наклона оси разница температур полярных и экваториальных областей приводила к сильным ветрам. Направление их было легко предсказуемо.

Единственным объектом, выступавшим над гладкой поверхностью, была гигантская башня Клерун-Гоффов в виде сердца.