Возвращение Безумного Бога 6

Менгелев, ссутулившись, сидел на табурете, тяжело привалившись к стене, и безучастно смотрел куда-то перед собой невидящим взглядом. Он казался разбитым, опустошенным, полностью раздавленным свалившимся на него невыносимым грузом. Фридрих почувствовал, как внутри шевельнулось что-то похожее на жалость пополам с раздражением.

— И вот еще что, профессор, — негромко произнес Фридрих, так и не повернувшись. — Вы все же подумайте над моими словами. Я ведь от чистого сердца предлагаю. Искренне. По-дружески. Ради вашего же блага.

Нельзя век бегать от страхов. Наберитесь храбрости, старина! Неужто вам еще ни разу в жизни не приходилось брать себя за шкирку?

— Не недооценивайте этого парнишку, — сухо произнес Док. — Я уже пару раз недооценил… третий раз наступать на эти грабли я не хочу. Я месяц провел у Безумовых. И чем больше я узнаю о княжиче Константине… тем отчетливее осознаю, насколько он знает больше меня. Несравнимо больше! Я ученый и я не стыжусь расписаться в собственном невежестве. И это его глубокое понимание многих вещей… оно меня пугает.

Человек… не может обладать такими знаниями. И у меня такое ощущение, что настоящий княжич давно умер там, на моем лабораторном столе. А его телом теперь заправляет нечто совсем иное… пришедшее из таких глубин древности, о которых мы даже и помыслить не можем.

Фридрих внутренне скривился. Кажется, докторишка окончателньо выжил из ума. Тем не менее… возможно, к его словам и впрямь стоит прислушаться.

— Профессор, — укоризненно произнес Фридрих.

— Я профессионал. Я отношусь к своей работе максимально серьезно. Я слышал, как и все, о подвигах юного княжича. Я знаю, что он… далеко не прост. И я отнесусь к вашей безопасности максимально внимательно.

— Хорошо, — кивнул Док. — Я… подумаю над вашими словами.

— То-то же. Подумайте. А я пошел.

С этими словами Фридрих с силой распахнул скрипучую дверь и вышел из хижины, с грохотом захлопнув ее за собой. Несколько секунд постоял на крыльце, вдыхая свежий вечерний воздух и пытаясь унять бешеный стук сердца.

Затем, передернув плечами, решительно зашагал прочь, грязно выругавшись сквозь зубы. Ему необходимо было подумать. Осмыслить услышанное. Понять, как действовать дальше.

Менгелев остался сидеть в душной, пропахшей потом и страхом хижине, низко опустив голову и уронив руки между колен. Когда за Фридрихом захлопнулась дверь, ученый вздрогнул, словно от удара, и медленно стянул с носа очки трясущимися пальцами. Уронил их на стол. Закрыл лицо ладонями.