Оракул

— Надеюсь, это возрастное, — проворчал я.

Паша заказал себе коктейль, а я рюмку текилы. Настроение потихоньку начало выправляться. Музыканты старались как могли, им не хватало умения и элементарной силы голоса, зато они все же попадали в ноты, да и музыка была неплохой, что-то между Металликой и Оверкиллом.

Меж тем песня закончилась, ударник отыграл на тарелках гамму привлечения внимания, солист торжественно объявил в микрофон:

— Вам повезло, братаны! С нами сегодня поет не «кто-нибудь», а сама Гоморра!

Клуб взорвался овациями, свистом и радостным улюлюканьем.

Публика радовалась.

— Гоморра! Андрей, это же Гоморра! — Паша вцепился мне в плечо.

— Ею тоже восхищаются в Универе? — не удержался я от ехидства.

— Ты с какой планеты, Васнецов? — Паша изумленно уставился на меня. — Ее все знают, она же звезда-звезда, и она реально классная!

На сцену тем временем вышла жгучая брюнетка в черном плаще до колен из тонкой блестящей ткани и красных туфлях на шпильках. Казалось, что другой одежды на девушке не было.

Плащ не застегивался, а был прихвачен ремешком из той же ткани. При каждом ее движении он слегка распахивался, ничего запретного не обнажая, но создавалось впечатление, что вот-вот, и мы увидим самое прелестное.

Шумный, пьяный, обдолбанный зал рок-клуба затаил дыхание. Гоморра обвела публику взглядом, улыбнулась, и запела. В ее голосе звучало обещание чего-то прекрасного, но не возвышенного, а исключительно плотского.

Паша привстал, чуть не сверзясь с барной табуретки.

Я его понимал, сам хотел броситься, сломя голову, на сцену, чтобы прижаться к Гоморре всем телом. Впиться своими губами в ее и просто смотреть, что из этого выйдет.

Но я, конечно, никуда не бросился, и Пашу удержал, положив руку ему на плечо. В отличие от моего юного протеже, да и всех остальных в клубе, я знал, что здесь происходит. Я видел, как бурлит ее энергия в горящих красным неоном каналах, пронизывающих ее тело.

Казалось, еще миг, и публика потеряет голову и ломая мебель и соседей ринется на сцену, но Гоморра замолчала.

Сразу ударил по ушам грохот, издаваемый металлистами, почему-то не слышный ранее за голосом певицы.

— Пойдем, выразим восхищение ее талантом, — я похлопал Пашу по спине.

— Куда? — глаза моего нового приятеля превратились в маленькие блюдца.

— В гримерную, куда же еще.

— Прямо к ней в гримерную? — Паше, наверное, казалось, что его подводит слух.

— Именно так. Только цветов бы купить, а то неприлично с пустыми руками.