Темный охотник #7

Мы освобождали рабынь, наказывали убийц, купались в море и путешествовали по всему миру. И, думаю, только этим миром дело не ограничится.

Ох, Кодекс.

Такое чувство, что у меня день рождения, мои монстрики собрались за столом и тостуют в мою честь. Так и хочется скупую мужскую пустить.

— А я лунная пчола-а-а-а, — наконец очередь дошла и до Лунатыча. — И мне тут хорошо-о-о-о. Меня кормют и пущают подра-а-а-аться.

На этом он замолчал и похлопал глазами.

Ну...

Не всем же уметь толкать красивые речи, верно? Короткий спич Лунатыча скорее напоминал приветствие на собрании анонимных алкоголиков.

Ну да ладно, он в другом силён.

— Понятно, — кивнул грифон. — Мне всё понятно.

Что ж...

Я всё понимаю, он всё понимает, но благородному зверю нужно время для того, чтобы ещё разок всё обдумать. Прикинуть, не ошибается ли он где-нибудь. И это время я ему дал. Монстры разбрелись кто куда, и мы с ним вновь остались наедине.

Я никуда не спешил.

Да и грифон тоже.

— Хорошо, — наконец сказал он.

— Я принимаю предложение, Охотник. Но у меня есть одно условие.

— Слушаю?

— Я хочу, чтобы ты дал мне имя. Достойное имя.

— Извини, но нет, — улыбнулся я в ответ. — У тебя обязательно будет имя, но лучше, чтобы его дала тебе твоя будущая хозяйка.

— А ты уверен, что она это сделает?

— О-о-о! — протянул я. — Не сомневаюсь. Человеческих женщин хлебом не корми, дай назвать какого-нибудь зверька, — тут я осёкся. — Зверя. Я хотел сказать зверя. Благородного, мощного, могучего.

— Хорошо, — кивнул грифон, сделав вид, что не заметил оговорки. — В таком случае я согласен...

Стоило ему договорить, как мы вернулись в разлом.

Грифон тряхнул головой и его алмазное опыление начало исчезать. От загривка и до хвоста, он превращался в существо с белыми перьями на шее и крыльях и шерстью песочного цвета. Снял свою броню, получается.

И готов принять смерть.

— Спасибо за доверие, — сказал я и сходил за своим мечом. — Ты не пожалеешь.

Одно неуловимое движение, и напитанный силой меч снёс грифону голову.

Тело благородного зверя рухнуло на землю, а его душа юркнула в Океан. Теперь я чувствовал его незримое присутствие, его задумчивость и удивительное спокойствие.

Постояв ещё немного над бездыханным телом, я даже немножечко взгрустнул от того, что мне пришлось убить такое прекрасное создание, которое и монстром-то назвать язык не повернётся. И, конечно, общипать грифону перья, наверняка дорогущие, рука не поднялась.