Просветитель. Во имя чумы

Немалая же часть тел рядами была выложена вдоль обочины так, словно некогда стояли здесь на расстрел

Когда же я подскочил к Дереку, то увидел, что воин стоит подле карты, старательно оттирая её дверцу от сажи найденной здесь же тряпицы. Получалось плохо, но даже так из-под слоя грязи открылся рисунок, нанесённый некогда яркими красками на дверь. Это были уже знакомые мне цветы, но на этот раз внутри круга из семи цветов были уже не перекрещенные мечи, заместо которых находились два параллельно стоящих топора, развёрнутых друг к другу обухами.

- Блюменаксены. – кивком указал на нанесённый герб Дерек, - Младшая ветвь дома Роутблуменнов.

Это была правда. Блюменаксены были вассалами Роутбюменнов, обладавшими графским титулом с пусть и не самыми большими землями, но достаточно богатыми для того, чтобы содержать на личном контроле пару десятков громадных торговых кораблей, которыми граф торговал с континентом, перевозя товары со всего Цветочного Предела. Тем более, что граф Торрек, приходившийся герцогу троюродным племянником, являлся последним из стоящих в древе наследования всего герцогства.

Это казалось слишком странным, особенно в свете переселения ко мне в замок младших дочерей рода Роутблюменнов. Похоже, что кто-то объявил охоту на этот «цветочный» род.

У ступеней кареты лежало тело. Сжечь его бандиты не удосужились, а потому остался он целым, за исключением комьев грязи с кровью, налипших на тело. У самого графа Торрека Блюменаксена имелась одна очень заметная визуальная черта.

Ещё в самом детстве на него напала бешенная крестьянская собака, успевшая практически полностью оторвать ему ухо в ходе нападения, оставив лишь небольшой кусочек хряща. Потому-то узнать достопочтенного графа было весьма и весьма несложно.

Присев у лежащего тела, завёрнутого в засохшую грязь и посеревшие от неё одежды, я сдвинул остриём ножа прикрывающий лицо незнакомца берет с чёрным от грязи пером. Молодой человек с волевым лицом, едва проживший четверть века. На лице его остался разъярённый оскал и даже успевшие посереть глаза мертвеца смотрели на меня со злостью.

Как и было ожидаемо, мертвецом оказался граф Торрек. Похоже, что его сиятельство смог оказать нападавшим очень ожесточённый приём. Вся его незащищённая доспехами грудь и открытое светлое лицо было покрыто многочисленными глубокими ранами, оставленными чем-то четырёхгранным. Скорее всего смертельным для него ранением оказался удар в сердце прямо сквозь рёбра.