Изгой

— Умер?

— Ну что вы, нет, конечно. Поныне здравствует.

— Тогда почему не закончил?

— Изобрёл рецепт водки и ударился в предпринимательство. Теперь он купец первой гильдии, пожалованный дворянин и практически монополист. Имеет десятки ликёроводочных заводов, сеть фирменных магазинов по всей стране и несметное состояние. А из химиков в нашей семье остался только я. Но мне пока далеко до звания великого. Кстати, а почему бы нам не отметить моё спасение? Заодно и познакомимся ближе? Если вы, конечно, не против.

— Не против, — кивнул я. — Только давай на «ты». От «выкания» уже мозоли на языке.

— Давай, — легко согласился он. — Только чур я угощаю.

Я снова не возразил, и мы направились к ближайшему ресторанчику.

Не то чтобы душа хотела праздника — немного не то настроение — но от всей этой нервотрёпки я жутко проголодался. Так что перекусить сейчас — самое время. А в хорошей компании, сам бог велел.

*****

Время было обеденное, поэтому народу хватало, но нам удалось занять свободный стол в глубине зала.

Я сел так, чтобы видеть вход и только принялся изучать меню, как проявил себя Мишенька и начал высверливать мозг.

«Нашли время пьянствовать! Вы хоть понимаете, что натворили?», — прогундосил он с обвиняющими интонациями.

«Человека от похищения спас», — мысленно буркнул я, выбирая салат.

«Человека он спас… Кому интересен какой-то купчина?! Вы только что вмешались во внутренние дела рода Боде-Колычовых!» — взвился он в приступе негодования.

«А ты не охренел со своими заносами, аристократишка недоделанный?! — разозлился я.

— Менделеев тебе не человек? Кто дал право твоим Колычовым вот так людей на дороге хватать?»

«Мы не знаем, что этот простолюдин совершил…», — немного сбавил тон Мишенька.

«Да чтобы ни совершил, — не успокаивался я. — Есть полиция, суд. Законы в конце концов».

«У аристократов свои законы, — высокомерно заявил Мишенька. — И если он посягнул на интересы или не дай бог, на честь рода, то Боде-Колычовы в своём праве…».

«Да хрен на них, на Боде-Колычовых! — взорвался я.

— Ты с какой радости меня достаешь?».

«А с такой, что если меня… вас опознают, то они предъявят претензию Смолокуровым», — пояснил свою позицию Мишеньку.

«Пусть идут бананы окучивать со своими претензиями, — возразил я. — Ты же сам видел: меня оскорбили, я ответил. Так что предъявлять им нечего. Тем более они сами друг друга перестреляли».

«Здесь вынужден с вами согласиться, — задумчиво протянул Мишенька. — Но…».