Изгой

Ищут некоего субъекта по фамилии Смоль… — городовой сделал паузу и выжидательно уставился на меня

— Смотри-ка, почти как моя, не перепутали бы сгоряча, — я изобразил беспокойство и уточнил, как бы между прочим: — Заявление было?

— Заявления нет и, скорее всего не будет, — покачал головой собеседник. — Но ты, парень всё же поосторожнее. У тебя вон, тоже бланш под глазом, мало ли, вдруг и впрямь перепутают.

— Спасибо за предупреждение, офицер, — с признательностью кивнул я и поправил очки. — И простите, но у меня к вам действительно дело.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся он. — Говори.

— Вы последние новости слышали? — я достал смятый номер «Смоленского вестника» и протянул полицейскому.

— Само собой. Нам в околоток ещё утром ориентировки прислали, — жестом остановил меня он. — Ты давай, ближе к телу. У тебя что-то важное? Знаешь, кто напал на усадьбу? Или по поводу пропавшего наследника пришёл заявить?

— Я и есть пропавший наследник, — признался я, внутренне напрягаясь. — Моё настоящее имя Михаил Александрович Смолокуров.

Повисла гнетущая пауза.

Полицейский думал. Я сканировал его всеми доступными методами, но пока явной угрозы для себя не наблюдал. Из эмоций преобладала задумчивость, немного подкрашенная тревогой. Коромысло «Весов» чуть покачивалось в горизонтальном положении, чаши оставались прозрачными.

— Доказать сможешь? — наконец проговорил полицейский.

— Смогу.

— И даже не спросишь, когда всё случилось? — в интонации собеседника прорезалось подозрение.

— Да когда б ни случилось. С момента, как мы с вами расстались и до настоящего времени у меня алиби, — уверенно заявил я и принялся загибать пальцы. — Таксист, его я на Почтамтской поймал. Персонал «Бристоля», где я провёл остаток дня и всю ночь. Утром — сотрудники «Дворянского банка», Шниперсон и в военкомате меня человек двадцать видели. Остаются, конечно, прогалы, но за то время я бы не успел добраться в имение.

— Складно поёшь. Проверить-то, оно, конечно, надо, но пока выходит по-твоему, — задумчиво протянул он.

— Совета хочу спросить. Да и не к кому больше, — честно признался я.

— Тю… совета? Тогда слушай совет: прямо сейчас дуй в жандармерию и там рассказывай всё без утайки. Где был, что делал, кто сможет подтвердить. Денька три тебя в кутузке-то промурыжат, но зато потом снимут все обвинения и отпустят.

— Нельзя мне в кутузку, — покачал головой я.