Изгой

Но Трифон, похоже, списал всё на последствия болезни и не особо насторожился.

— Тебе какой нужен? — уточнил он. — Простой или магический?

— Простой.

— Этот на первом этаже, в правом крыле. Пошли, отведу.

— Погоди, только умоюсь.

*****

Спортзал был похож на школьный, самый обычный, разве что размером побольше и без баскетбольных щитов. Полы выкрашены яично-жёлтой эмалью. Окна до потолка. У торцевой стены — шведская стенка, рядом турник, брусья и что-то вроде примитивной качалки. Станок для жима от груди. Штанги, гантели и гири разных весов — от пуда до двух.

И как я раньше сюда не пришёл? При должной диете я бы раскачал себя/Мишеньку недели за три. Ну ладно, Шварца бы не сделал, но и бледной немочью точно не выглядел.

Центр зала был вытоптан длинной дорожкой. Судя по стойкам со всякими шпагами, саблями, шашками — в этом я не особенно разбирался — здесь проходили фехтовальные экзерсисы. На самом деле я не понимал, зачем махать куском стали, когда есть огнестрел, но у родовитых свои резоны. Да и фиолетово мне, если уж по чесноку.

Сразу напротив входа высился ринг. Натуральный — с покрытием, канатами и разноцветными углами. Красным и синим. С потолка на цепях свисала пара увесистых груш. На полу установили ростовой манекен на пружине и что-то вроде макивары, обмотанной пеньковой верёвкой. Похоже, Мишенька не соврал, когда говорил, что тренировался по специальной программе.

Пока я осматривался, Трифон снял со стойки саблю… нет, шашку, и, закрутив её в лихую восьмёрку, занял позицию на фехтовальной дорожке.

— Чего? — спросил я. — Имеешь что-то против честной драки?

— Ну дык… Ты ж раньше вроде того… рукопашку не очень любил, — озадаченно протянул он. — Говорил, что мордобитие только для безродного быдла, а дворянину подобает только благородная сталь.

«Оп-па, снова прокол. Мог бы и предположить, с Мишенькиными-то замашками», — подумал я, но решил не развивать тему. — Ты не умничай давай, пошли лучше поспарингуемся.

— Чего? — снова не догнал Трифон.

— Подерёмся, говорю. На кулачках, — пояснил я, изобразив боксёрскую двоечку.

— На кулачках, эт, мы завсегда, — осклабился Трифон, и его лицо приобрело звероватое выражение.

Мне в грудь прилетела пара перчаток, что удивительно, не боксёрских. С отрезанными пальцами и утолщениями на костяшках.

— Шлем дать?

«О как. У них тут даже шлемы есть», — подумал я, но вслух сказал: — Обойдусь.