В земле чужой

Почувствовав чужое внимание, Пожега довольно улыбнулась и с удовольствием поделилась сплетней:

- По-настоящему хороший целитель лет триста прожить может. Вроде бы живут и дольше, но у нас про таких только слышали, подтверждения в летописях нет. Так вот, давно замечено, что над старейшинами Исцеляющей словно проклятье какое висит – ни одна своей смертью не померла. То эксперимент поставит неудачно, то на чудище внезапно напорется, то склянки с лекарствами перепутает и яд примет. Но внешне всё очень пристойно. Последний случай был шесть лет назад, когда Базилея Рожина померла, пытаясь провести ритуал обновления организма.

Дважды всё удачно до того провела, а третий раз что-то пошло не так. Всем Березовым хоронили!

- Думаешь, не случайность?

- Ну не постоянно же!

Тетка Пламена, в иерархию Обители Исцеляющей не входящая, но со многими тамошними старицами неплохо знакомая, ни о чём подобном не рассказывала. Правда, не сказать, что мы особо близки. Таким образом, у меня только слова Пожеги, которая может быть права в своих подозрениях – а может быть не права.

Потому что целители, если вдуматься, в мирное время с точки зрения власть имеющих даже более опасны, чем тихушники Короткого Шага. Никакой клятвы Гиппократа здесь не приносят, лекарь может отказать в лечении или, скажем, польститься на посулы и уморить пациента. Конечно, это противоречит духу учения богини, однако прямого запрета нет. Так что, возможно, не чужаки устраняют старейшин.

Вот и Вонег засомневался.

- Странно как-то. За столько лет хоть что-то, да вылезло бы.

И слухи бы всякие ходили.

- Так они и ходят!

- А вот и нет! Про Короткий Шаг ходят, про Шариных ходят, про Кошкиных тоже, а про Обитель Исцеляющей в народе ничего не говорят. Слава добрая про них идёт!

- Ясное дело, они же людей лечат. А внутри, промеж собой, вражда кровавая!

Похоже, девушке просто нравилась версия о лицемерных конкурентках-отравительницах.

- Будто где-то иначе, - словно про себя, но так, чтобы услышали, пробормотал я. – Где власть, там кровь.

Мои собеседники нахмурились и замолкли. Затем Вонег хмыкнул и спросил:

- Сколько там от Плоскиничей осталось? Двое, вроде?

- Жалеешь их? – жестом, скопированным у наставницы, вскинула бровь Пожега. В голосе её звучала легкая насмешка.

- Нет, с чего бы! Просто странно как-то: вот был род, сильный, древний – и почти нет его.

- Скажешь, не за дело их казнили?

- Не о том речь. Кошкины и Плоскиничи бунт устроили вместе, судили их тоже вместе, вина одинакова.