Осколки. Объединение

Хельга выругалась так, что, окажись тут Катерина, то она испытала бы настоящий культурный шок. Даже я перенял несколько крепких словечек из пылкой речи эмоциональной спутницы. Обычно она реагирует на все более сдержанно, но в этот раз не скупилась в выражениях.

Причиной тому служило внутреннее убранство открывшегося помещения. Оно было буквально завалено костями драконов. Пол, потолок и стены – все выполнено из одного и того же материала с вырезанными по всей длине рунами. Там и тут расставлены огромные черепа чудовищ, а в углу из больших разбитых яиц собраны настоящие пирамиды.

На стенах размещались прямоугольные ниши. В них лежали истлевшие мертвецы. Все в старой броне и с оружием в руках. В дальнем конце залы возвышался трон, высеченный из одного гигантского черепа дракона. На троне сидел широкоплечий мужчина, а на его коленях покоился большой резной лук.

Весь костяной зал заливал голубоватый призрачный свет. Его источали висящие под потолком факелы. Пламя в них на миг погасло, и тот самый голос, шептавший в моем сознании, прозвучал ясно и зловеще:

– Наконец-то! – Произнес он и затих.

Чувствуя, как по спине пробежали мурашки, я шагнул через порог. Пламя факелов вспыхнуло ярче, словно приветствовало меня. Сковывающий тело холод усилился, как и предчувствие опасности.

Шаг.

Еще один.

Ничего.

Гарм осторожно вошел за мной. Он скалил клыки и озирался, но не мог понять, откуда исходит угроза. Последней в костяной зал ступила Хельга. Стоило ее ногам коснуться пола, как факелы вспыхнули красным.

– Грязная кровь! – разом взревело несколько глоток.

Стены затряслись, украшающие их кости затрещали, по залу замелькали жуткие тени. Стекаясь отовсюду, они закручивались на полу в настоящий смерч. Он неистово кружился на месте, а потом вновь распался на тени, каждая из которых устремилась к своей нише в стене.

С сухим треском и неприятным чавканьем иссушенные трупы начали шевелиться. Они выпадали из своих ниш, служивших им последним приютом, и падали на пол. Задубевшие тела слушались плохо, дергались и двигались рывками, но синий огонь в пустых глазницах давно мертвых воинов разгорался все ярче.

– Таким как ты не место в усыпальнице конунга! – с трудом ворочая иссохшей челюстью с кривыми зубами, прошамкал один из покойников.

Кончик его ржавого меча поднялся, но указал не на меня, а на Хельгу.

– Грязная кровь!

– Умри!

– Сгинь!

Мертвецы подступали все ближе и ближе.

– Хельга, ты понимаешь, о чем они говорят? – Реквием уже оказался в моей руке.