Среди теней Инферы

Он не опасался, что его тела не найдут, ибо слуги Ордена незримой тенью следовали за мужчиной, следя за ним последние несколько недель, потому что знали, что истекает срок его «жизни». Они позаботятся о том, что станет с плотью Делеона дальше, — Лайт не сомневался в этом. А, между тем, в ушах мужчины стоял мучительный вопль Розали Кандрос, что вновь должна была стать матерью, и каждый раз, когда он прерывался, сердце замирало в груди Лайта, решая сделать ли следующий удар. Так продлилось до самого вечера, и только, когда последний луч солнца растаял за тонкой линией горизонта, глаза Делеона Лайта, вернувшие себе цвет глубокого моря, закрылись навсегда…

***

Через одиннадцать лет после возвращения Делеона к Истокам.

Морозное «дыхание» Лорда Зимы непрерывным стылым потоком простиралось из самого сердца «Снежного Королевства» — Норты-Нонорты — дробилось и множилось, мчась на все четыре стороны света и неся в прозрачных студёных течениях смену тёплым временам года.

Тяжёлые пепельные корзины облаков плавно скользили над бронзовым шёлком степи Соулналя, и временами из них просыпались серебристые ягодки мороси, что уже переросла в игривые неунывающие метели среди многогранных цепочек Цильских гор.

Джек Лайт шумно подул на ладони и слегка потёр их друг о друга. Вестник скорой зимы, колючий, промозглый ветер оставлял на бледных щеках мужчины жгучие алые поцелуи и слегка трепал светлый ёжик серебристо-пепельных волос. Бледно-голубого оттенка глаза с апатичным равнодушием наблюдали за тем, как медленно распахивает крылья зарождающаяся непогода.

Холодное время года обещало быть особенно суровым в этом году — реки подле селения Мальти, в котором обосновалась семья Джека, уже сковало тонкой корочкой льда и это несмотря на то, что обычно осень в этих краях борется со своей сменщицей даже тогда, когда истекает срок её правления.

Лайт накинул на голову, откинутый ветром, капюшон форменного белого плаща воинской касты, в которой он состоял, и пошагал в сторону высокого, высеченного из камня дома, что находился в отдалении от остальных построек и отличался от них своей нестандартной формой: большой пузатый чайник стоял посреди, раскинувшегося вокруг него сада, цветы в котором не боялись ни, иссушающего почву, солнца летом, ни, сковывающего холодом, снега зимой.

И всё благодаря хозяйке этого райского уголочка, которую Джек имел честь называть своей наречённой.