Среди теней Инферы

Ночь Кровавой Луны была временем силы, временем истинных и самых искусных хищников! И Нирала была воплощением одного из них. Как же хорошо, что её дежурство выпало на следующую ночь после Ночи Алого Пира — Мастерс не представляла, как бы она сдерживала жажду после столь сильной эмоциональной встряски, спровоцированной провинностью её сына и ожиданием, готовых обрушиться на него, последствий. Благо «последствия» оказались не столь катастрофичны для Галена и его репутации, и за то следовало благодарить Богиню, пославшую удачу этому непутёвому молодому мужчине и благосклонное настроение Джеку Лайту и майору Итору.

Нирала очень надеялась, что впредь её потомок будет осторожнее в своих порывах, но внутренне понимала, что жгучий темперамент, свойственный мужчинам её семьи, не позволит юному Галену сдерживаться долго. Сколько ещё нужно будет совершить ошибок её сыну, прежде чем он поймёт, насколько ограничен в своей мысли был его мотив? Нирала не знала ответа. Нирала не думала над ответом, потому что в том не было никакого смысла.

Богиня! Мастерс уже начала забывать, какого это — не сдерживать рвущегося изнутри Зверя.

Для избранников Кровавой Луны были специально выделены и обустроены особые зоны, где, подобные Нирале, хищники могли спокойно предаться охоте, не боясь потревожить покой мирных жителей, и Мастерс собиралась воспользоваться одной из таких зон, что получили простое, но полностью отражающее их суть название — «Охотничьи Угодья».

Женщина поднялась на ноги с изяществом, готовящейся к променаду, кошки и направилась в сторону двери, что открывала путь за пределы такого тесного сейчас кабинета. К тому же, к Алому Пиру ещё должно было подготовиться, и именно этим Нирала и собиралась сейчас заняться…

***

За тридцать шесть часов и сорок пять минут до Ночи Кровавой Луны. За пятнадцать минут до полудня.

— Хината! Синерова Бездна! Ты что творишь?

К яростному крику за спиной Хината Лайт предпочла не прислушиваться, продолжив мчаться напролом вперёд и сметать все, возникающие у неё на пути, препятствия, самыми тяжёлыми из которых, на её удачу, были, выступающие из-под почвы, древесные корни и, тянущиеся к земле под тяжестью листвы, ветви, что то и дело с упоением хлестали её по лицу и выдирали пряди рыжих волос.

Боли девушка не чувствовала, а о плачевности своего внешнего вида — не задумывалась.