Среди теней Инферы

За спиной — меч, рукоять и лезвие которого были выкованы из одного и того же матового тёмного металла. Изящная гарда смертоносного клинка с двустронней заточкой напоминала букет из алых, словно подвязанных белой лентой, роз, сделанных настолько искусно, что были почти неотличимы от настоящих цветов. Женщина слегка тряхнула головой, длинные серебристо-пепельные локоны, которые укрывали её спину, подобно плащу, повторили движение своей обладательницы, а большие широко поставленные глаза, подобно крови на её доспехах, горели алым светом.

Хинате никак не удавалось проглотить, образовавшийся в горле, комок. Если то, что она видела, было правдой, то сейчас перед ней стоял самый близкий, самый родной человек…

— Мама?

Уголки губ Дейлины слегка приподнялись вверх. Улыбка, расцветшая на её лице, получилась холодной и неестественной, отчего напряжение, которое ощущала девочка, только усилилось. Изменения, произошедшие во внешности матери пугали её, ведь Дейлина, которую знала Хината, была другой: чуткой и нежной, с волосами, укравшими себе цвет восходящего солнца, с ароматом сирени, что вобрала в себя гладкая, словно щёлк, кожа, с глазами, в которых застыло грозовое небо… А ещё в Дей было что-то древнее и могучее, что-то, что невидимым коконом обволакивало её всю и давало людям, окружавшим её, чувство защищённости и покоя.

Сейчас же всё было по-другому, и ощущения от присутствия женщины были прямо противоположные, несущие в себе смертельную угрозу.

— Мама… — вновь неуверенно повторила малышка и тут же ощутила, как длинные сильные пальцы железной хваткой смыкаются на её шее, а пол уходит из-под ног. Несколько гулких ударов сердца — и Хината отправляется в непродолжительный полёт и немилосердно ударяется об, образовавшуюся за спиной Дейлины, стену, теперь служившую преградой в ту часть коридора, откуда некоторое время назад шла, а затем и бежала Хинни. Столкновение с мраморной твердью выбило весь кислород из лёгких девочки и заставило, наконец, выпустить рукоять кинжала из рук.

Волна тупой боли прокатилась по всему организму, а следом за ней начались приступы головокружения и тошноты.

— Мамочка, не надо… — едва слышно прохрипела Хината.

Дейлина Лайт не ответила. Женщина безмолвно наблюдала за тем, как её ребёнок корчится от боли. Её лицо было подобно каменной статуе, и на нём царило полное безразличие.