Среди теней Инферы

Перед глазами поплыло, и тёмный силуэт матери, едва различимый в свете духовной «пыли» Хинаты, исказился, а затем утонул в обрушившемся, как сель, беспросветном мраке…

***

— А ну-ка, девочка! Давай! Приходи в себя! — раздавшийся откуда-то сверху незнакомый женский голос ворвался в темноту, подобно брошенному в воду камню, рассёкшему её толщу до самого дна, и самым вопиющим образом вырвал Хинату из её затянувшегося кошмара, в котором она едва не потерялась во тьме окончательно.

Яркий свет опалил скованные тяжестью веки яростным пламенем, а лёгкие сдавило в стальной хватке так, будто чьи-то руки желали выжать всю влагу из двух губок одновременно.

Лайт конвульсивно дёрнулась, когда вода поднялась по горлу ко рту, но изменить положение тела сама не смогла, и если бы она сейчас была способна думать, то непременно бы посетовала на то, что даже в этом простом действии — перевернуться на бок — ей потребовалось помощь, которая не заставила себя ждать.

Резкий рывок в сторону отозвался в теле девушки болью, возжелавшей сорвать с её губ мучительный стон, но тот потонул в неприятном хлюпающем звуке, наконец, начавшей изливаться наружу влаги.

Несколько бесконечных мгновений ушло на то, чтобы дыхательные пути очистились полностью, и затем те же руки, что фиксировали дочь Дейлины в необходимой для «освобождения» позе, аккуратно опустили её обратно на спину, чуть приподняв голову.

— Дыши, девочка! Дыши! Сейчас станет легче! Ох, и тяжёленькая же ты у меня попалась! Давненько у меня не было таких трудных «ныряльщиков»! Обычно я успеваю вытащить на берег тонущего до того, как тот наглотается столько воды! — медленно водя светящейся голубизной ладонью у Хинаты над лицом, приговаривала женщина, заклинанием снимая с её век неприятные ощущения тяжести и бьющего в них света. — Вот! Теперь попробуй медленно открыть глаза!

Быстро сделать это не получилось бы при всём желании — тело Хинаты было скованно такой сильной слабостью, что, казалось, она не сможет пошевелить и пальцем, но сомкнутые веки всё же разомкнулись, и сквозь щёлку приоткрытых глаз полился свет полуденного солнца.

Картинка не сразу сформировалась перед затуманенным взором, но когда пелена спала, Хината смогла разглядеть над собой обеспокоенное женское лицо.