Ведьмак из Большого Киева

- Три дюжины патронов к ружью, три обоймы к "Шульге" и с оружием все...

- У меня еще метательные ножи, - сообщила Синтия. - И револьверчик.

- Это - твое дело. Хочешь, бери, хочешь - выбрось. Каждый ведьмак обязан иметь ружье, пистолет и нож. Остальное - по вкусу. Поехали по вещам. Третье. Что третье?

Синтия встретилась глазами с Геральтом и пожала плечами.

- Аптечка, - сказал ведьмак и назидательно воздел палец. - Стандартной вполне хватит.

- А у тебя нестандартная? - немедленно заинтересовалась Синтия.

- У меня ведьмачья.

- Так почему же мне стандартная? - с некоторой обидой спросила она.

- Потому что ведьмачью тебе неоткуда взять. Это раз. И потому что ведьмачьи препараты тебя убьют - ты ведь не проходила испытание. Это два.

- Понятно.

Служанка даже не дождалась команды от хозяйки - аптечка заняла место рядом с ноутбуком.

- Четвертое. Предметы гигиены. Зубная щетка, паста, чистое белье. Полагаю, тебе не помешают еще и прокладки. Полотенце не нужно. Не нужна также и косметичка - зуб даю, она у тебя размером с чемодан.

Можешь забыть и о фене - это ведь коробка с феном, во-он в сумке? Да? Так вот, фен и косметичка в предметы гигиены не входят.

- Но...

- Никаких "но". Не согласна - до свидания.

Синтия решительно шагнула к сумке, порылась там на пару со служанкой и присовокупила к уже отобранным вещам пакет размером с рюкзачок Геральта.

- Уменьшить втрое, - безжалостно велел ведьмак.

Синтия выполнила и это. Когда она встала из пока еще подкрашенных глаз ее текли слезы. По пока еще подрумяненным щекам.

- И не реви, - Геральт не знал жалости. - Чудовищам все равно как ты выглядишь.

- Но ведь живым не все равно, - тихо возразила Синтия.

- Зато тебе все равно, что думают о тебе живые. Безразлично тебе это, поняла? Без-раз-лич-но. С сегодняшнего дня.

- Я поняла, - прошептала полуорка.

Наверное, она действительно поняла. Но слез не стало меньше.

- И еще одно запомни. Вероятно, ты полагаешь, будто мне тебя жалко. Что я - всего лишь строгий учитель, который поступает сурово лишь оттого, что есть такое слово "надо", а в душе он добренький и несчастную девочку жалеет.

Так вот, чушь все это. Ничуть мне тебя не жаль. Моя жалость умерла много лет назад в Арзамасе-шестнадцать. И потихоньку привыкай, что твоя жалость тоже умрет - где-то там, впереди, в походе. Умрет жалость, сострадание, все умрет. Останется только умение ведьмака и безразличие ко всему, кроме города.

- Я запомню, - пообещала Синтия.

"Надо же, - подумал Геральт. - Упорная.