Ведьмак из Большого Киева

- Я хотела, чтобы ты сопроводил меня на юг, на Матвеевский танковый полигон. Пешком мы будем долго идти.

Ответил ведьмак не сразу и при этом снова не подумал обернуться.

- Мнится мне, неспроста ты на этот полигон нацелилась. Что-то ты там удумала совершить. Героическое. Так вот: пока мы туда доберемся я надеюсь тебя кое-чему обучить. По-крайней мере, самому необходимому. Если ты окажешься способной ученицей, ты откажешься от своего замысла. А если не откажешься... Что ж...

- Что - "что ж"?

- На месте и решим, - уклонился от ответа Геральт.

- Видишь ли, если существует хоть малейшая возможность уклониться от нежелательного столкновения с кем угодно - машиной или живыми - настоящий ведьмак непременно ею воспользуется.

- Даже если его назовут при этом трусом?

- Да пусть хоть сто раз назовут трусом, подонком, скотиной - как угодно! От того назовут меня трусом или храбрецом я нисколько не изменюсь. И ты не изменишься. И никто не изменится. Только глупцам да зеленой молодежи слова добавляют храбрости.

Вот возьмем тебя, к примеру. Слепому же видно, что на Матвеевском полигоне с тобой произошло что-то... нехорошее. И ты вознамерилась отомстить. А раз обратилась к ведьмаку, а не какому-нибудь бандитскому отребью, значит мстить ты решила машине. И в этом главная твоя ошибка. Улавливаешь?

- Нет.

- Машинам мстить бесполезно. Они лишены эмоций и почти лишены короткой памяти. Мстить машине все равно что мстить камню, о который ты расшибла ногу.

- Ты не понимаешь, ведьмак, - зло произнесла Синтия.

- Ты ничего не понимаешь!

- Наоборот, дитя мое. Порой я жалею, что понимаю настолько много.

- Не называй меня "дитя мое"! - резко выкрикнула Синтия останавливаясь.

На этот раз Геральт встал, будто дисциплинированный джип на светофоре. И медленно обернулся к полуорке.

- Что-что? - переспросил он подчеркнуто спокойно.

- Не смей называть меня "дитя"! Понял ты, ведьмачья рожа?

- Упор лежа принять, - тихо скомандовал Геральт.

Синтия вопросительно уставилась на него.

- Я, кажется, кое-что скомандовал, воспитуемая.

На первый раз за непонятливость санкций не последует. Но на дальнейшее уясни: любую мою команду следует выполнять быстро и не рассуждая. Даже если я скомандую шмякнуться рожей в дерьмо. А теперь - упор лежа принять!

Синтия продолжала стоять посреди пустынной дороги. Глаза ее сверкали гневом. Бешенством. Ненавистью, внезапной, как летний ливень.

А в следующее мгновение ведьмак вдруг непостижимым образом оказался рядом с нею.