Ведьмак из Большого Киева

Они покинули сторожку и подошли к запертой двери, о которой упоминал человек в пультовой. На двери имелась табличка именно с этим словом - "ГП-102. Пультовая", так что об ошибке говорить не приходилось. Дверь была не железная, а лишь обитая железом. Жестью.

Геральт меланхолично отстегнул ружье, с хрустом передернул затвор и повернулся к Синтии:

- Отойди. И уши зажми.

Синтия повиновалась.

Сначала звонко - "Бабах! Бабах!" А потом - глухое "Бумм!"

Это Геральт пнул изувеченный замок подошвой гномьего ботинка.

Дверь не выдержала и со скрежетом отворилась.

Пультовая; белый, как мел, человек в дверном проеме. Прозрачная стена и несколько силуэтов в полутьме. И низкий утробный звук движущегося поршня. Картина была настолько сюрреалистическая и жуткая, что Синтия на несколько мгновений оцепенела.

Вот она, оказывается, какая - ведьмачья работа...

- Выходи, дурень, - буркнул Геральт. - И чего вас в камеру понесло...

- Дети сунулись, - прошептал человек. - Жена со старшими их вывести хотели, а я не успел, дверь захлопнулась.

- Не захлопнулась, а заблокировалась, - уточнил Геральт. - Одновременно с пуском поршня.

Синтия усилием воли отогнала оцепенение. В ней шелохнулось любопытство - как ведьмак намеревается остановить пресловутого сто второго? Эдакую махину, вросшую в здание? Страшная штука, если даже Геральт опасается с ним связываться.

Пройдя несколько шагов к пульту, ведьмак сломал какую-то печать, откинул плоскую крышку и раздавил над черной кнопкой стеклышко.

Синтия успела прочесть не вполне понятную фразу на крышке: "Аварийная остановка гидравлики."

- Кричи "ура", - посоветовал Геральт, нажимая кнопку. Звук поршня оборвался, стало тихо-тихо - Синтия явственно услышала свистящее дыхание незадачливого родителя-заводчанина.

- Так! - Геральт обошел пульт и потянул на себя ручку единственной двери рядом с прозрачной стеной. Замок звонко щелкнул, дверь безропотно отворилась - была она толстенной, чуть не в локоть толщиной, будто у гигантского сейфа.

Нырнув в щель Геральт открыл и вторую дверь, ведущую непосредственно в рабочую камеру пресса. Женщина принялась бесцеремонно выпихивать из смертельного места детей, потом в щель скользнула рыжая вислоухая собака и последней выскочила сама женщина.

Семейные объятия сопровождались плачем.

С полминуты Геральт снисходительно наблюдал за этим, потом тронул размякшего папашу за плечо.

- Ладно, наобнимаетесь еще. Мы пойдем. Эй, пацан! Иди сюда.