Лиса дорога в никуда

Взмахнула рукой в сторону другой комнатки, где находится тёплая печка, небольшой стол и стулья, окно, общий шкаф и тумбочка. Мы прошли в эту комнату и девушка резко остановилась.

- Я и Мэри переживали, что могло случиться что-то плохое. Лекарь не разрешал заходить в госпиталь, оставалось только ждать. Я счастлива, что всё обошлось. - Вилора подняла глаза на меня. - Как твоё самочувствие?

- Всё хорошо, сейчас уже ничего не болит. Завтра я продолжу ходить на уроки. - собеседница перебила меня, схватив за запястье.

- Ты не слышала про горный интернат? - я отрицательно помотала головой - Недавно люди напали на него, перебили больше половины, несколько учеников прилюдно сожгли. Ясен свет, до нас скоро доберутся. - её голос задрожал, как и руки, что крепко схватили подсвечник. - Учителя решили, чтобы мы тренировались на настоящих мечах, а не на деревянных. Нам остаётся только ждать, пока все здесь не помрут, ничего не поможет. - Каждая фраза, которую она выговаривала, словно фрагменты слов разбивались и собирались вновь, как бы создавая музыку страха.

Ночью вновь кошмары. Тот же огромный океан и скрученные скалы, те же суровые облака. Этот холодный сильный ливень и страх до мурашек. Снова я тону, только теперь я слышу песню сирен. Песня злобная и завораживающая, звучит как шепот морских волн в начале бури. Их голоса полны обещаний, манят моряков на дно океана. Они поют о мести и жажде крови, их песня зовет на темное дно, будто притягивает красными нитями за руки и ноги и буквально топит тело.

Те, кто услышат, уже не смогут вернуться на берег, потому что сирены заманят их в свои объятия навсегда. В хороводе девушек с хвостом появился чей то силуэт, я стремительно плыву к нему и хватаю нечто за руку. Это оказалась Мэри. Она удивительно взглянула на меня, затем из её рта посыпались пузыри воздуха.

На утро меня разбудила Вилора, говоря, что кто-то приехал меня проведать. Я быстро взмыла с постели, накинула кофтан и вскоре оказалась на улице. В голове крутился вопрос: кто это? И он тут же развеялся, когда к моему дому подходил бурый конь с черной как смоль гривой, а за уздечку ведёт Ида.

С разбега по хрустящему снегу я кинулась в её объятья. Сестра рассмеялась и взглянув на меня, погладила щеку. Посмотрев на её лицо мне стало совершенно не до веселья. Огромный шрам, распространившийся на левой стороне лица. Начиная с глаза, заканчивая подбородком. Он кривой линией прошел не только по лицу Иды, но и по моему сердцу.