Смерть – лучший шанс

Узкая лестница привела меня на третий этаж, где мелкий, наглый, тщедушный, плюгавенький человечишка с острыми закрученными усами и дурацкой козлиной бородкой, что по недоумению назывался секретарем, попытался меня мариновать в приемной. За язвительный, хамский тон и нерасторопность он получил щелбан по лбу. А за угрозу «посадить» меня за нападение на представителя городской стражи, почти выхватил пинок под зад… Увернулся, гаденыш. Не иначе как поднаторел, с таким-то характером.

Я уже было загнал засранца в угол и собирался продолжить экзекуцию, как на крики болезного из кабинета Френдли недоуменно выглянул пожилой мужчина.

— Да что тут происходит, Курц? — возмутился он.

Мужчина показался полностью: статный, высокий, гладко выбритый. Седые волосы, синий мундир с нашивками полковника. Ордена, коими на мирной должности не обзаведешься, выдавали в нем боевого офицера, а не бумагомарателя. Полная противоположность секретаря.

— Господин начальник! Меня тут убивают! — завывал паршивец.

— А вы что на это скажете, молодой человек? — оценивающе взглянул на меня отставной военный, не очень-то поверив словам подчиненного.

— Проводятся воспитательные работы, — пожал я плечами. — А вы, должно быть, лэр Френдли? Мне сказали, вы хотели меня видеть?

— Хм, воспитательная работа, говорите, — почесал подбородок главный стражник, он жестом предложил мне войти в кабинет, чем я не преминул воспользоваться. — Я так понимаю, вы лэр…

— Артур Лоуденхарт.

— Точно. Лэр Артур, вы не находите, что ваша «воспитательная работа» больше напоминает хулиганство? — задал мне вопрос бывший военный, и, не дав мне ответить, продолжил назидательным голосом: — Инцидент с молодым Катнером вы тоже называете воспитательной работой?

Полковник уселся в свое кресло, и снова жестом предложив присаживаться.

Вопрос завис. Я в это время мельком осмотрел кабинет, отметив стоящие вдоль стен рядком стулья, огромный дубовый стол, заваленный бумагами, маленький буфет, где стояло сразу две початые бутылки вина, и огромную доску, исписанную некой оперативной информацией. Рабочая обстановка.

Развернувшись, я взял ближайший стул и, поставив его прямо перед столом Френдли, вальяжно устроился. Пардон, но я здесь не проситель и не подчиненный... И вроде бы пока что не обвиняемый — ютиться в уголочке не собирался. Хозяин кабинета, если и был удивлен моими маневрами, то виду не подал.

— Катнер, я полагаю, это тот пухлый парень, что получил от меня по своей пухлой мордашке? — спросил я, развалившись на стуле.