Смерть – лучший шанс

А чего бы не радоваться? Если все пойдет, как рассчитывал Артур, сам Оукли в худшем случае получит половину большого пирога, а случись что с нами, так и весь... Оставалось надеяться, что жадность пересилит порядочность и голос разума. Дальнейшие часы были посвящены обсуждению рабочих деталей с перерывом на обед, плавно приходившим в ужин. Я до конца не хотела покидать стол, ловя каждое сказанное здесь слово, однако, напомнив о данном мной обещании, вмешался злопамятный Райт. Нехотя я отправилась наверх, чтобы переодеться и подготовить свой выход.

Если уж делать, то так, чтобы все ахнули!

ххх

Поздний вечер в обеденном зале трактира. Тихий перебор струн, мерное цоканье кружек и пьяные разговоры среди лесорубов и мастеровых. Как только страх после нападения ослаб, жизнь в «Тихой гавани» начала входить в прежнее русло. Стоя в коридоре перед ведущей вниз лестницей, я снова замерла в нерешительности. Украдкой поглядывая вниз, наблюдала за собравшимися здесь людьми. Артур с Райтом и Оукли сидят все за тем же столиком.

Слышится бойкий голос моряка, травящего байки, приглушенное ворчание торговца. Меня не покидает чувство дежавю.

Я даже украдкой оглянулась на вход, убедившись, что новые наемники Оукли следят за обстановкой, а не, как в прошлый раз, безмятежно потягивают пиво. Кажется, все в порядке: двое контролируют вход, пятеро, согнав завсегдатаев с насиженных мест, занимают смежные с нанимателем столы, а кружки с пивом выполняют у них скорее декларативную функцию.

На улице тоже дежурят люди торговца. Опасность миновала, но расслабляться никто не собирается. Думаю, теперь Овен не будет экономить на охране в принципе.

Удовлетворенно вздохнув, я расслабилась и тут же взяла себя в руки. Сделала шаг на лестницу, и в зале снова повисла мертвая тишина. Взгляды окружающих опять прикипели ко мне, вызывая смесь смущения и радости. В этот раз на мне не дорожный костюм, а платье модного сейчас марлинского кроя.

Высокий красный, исписанный золотом воротник, плавно переходящий в кант полы белоснежного шелкового платья.

Широкий пояс и рукава. Белый подол прямой узкой юбки, подбитый все той же красной каймой. Волосы двумя широкими косами спадали по плечам, беря свое начало из двух небольших «ракушек», скрепленных серебристыми спицами.

Довольная произведенным эффектом, я остановилась на полпути и кивнула вглубь зала. Послушно отрабатывая наш уговор, менестрель сменил мотив.