Гиперион восхождение

Земля была мягкой и влажной от недавнего дождя. Вскоре показался и металлический ящик, что служил тайником. В нём лежали не только мои личные вещи, но и реликвии моего рода: старинные книги, письма предков и другие ценности, что были мне дороги. Молча зарыл уже пустой тайник и утрамбовал землю.

Оттуда я извлёк старинное кольцо с гербом рода — хитрым лисом с застывшей на морде хитрой улыбкой. Кольцо было из серебра, потемневшего от времени. На нем были выгравированы древние руны, смысл которых я не знал.

Нацепив кольцо на палец, я зажмурился, сделал глубокий вдох и почувствовал, как холод по спине прошёл. Словно руны на кольце вдруг ожили и начали светиться внутри. В голове мелькнула мысль, что кольцо — это ключ к пространственному хранилищу рода.

Я вспомнил рассказы почившей тетушки о том, как их род владел древней магией. И о том, что в кольце главы нашего рода заключена сила, что может переносить любые предметы в тайное место, доступное только главе рода. Нажал на руны на кольце и представил перед собой все вещи, что лежали в шкатулке.

В следующую секунду я почувствовал странное покалывание в пальце. И в следующий момент я уже держал в руках пустую шкатулку, которую вытащил из тайника.

— Достоин своего отца? Не так ли, братья? — прошептал я, улыбаясь. — Ну а вы обойдётесь и без титула...

И всё так же без лишних слов убрал все свои ценности в магическое хранилище, ключом к которому служило кольцо. С этого момента я был не просто седьмым сыном седьмого сына.

Я был главой рода Лисовских. И отныне вся ответственность за род лежит на мне. Осталось лишь не сгинуть по глупости.

Затем отправился в сторону дома, уже не оглядываясь назад. Молча собрав свои небогатые пожитки и серебреную шашку деда, что мне удалось спрятать от «изъятия» в честь долга, я всё так же молча покинул родной дом, и я не вернусь сюда, пока не смогу купить его сам! По-детски? Да. Но мне как-то плевать.

Город засыпал, но не спал. Его тихая жизнь мерцала тусклыми огоньками уличных фонарей, которые, как редкие звезды на ночном небосклоне, едва пробивали тьму.

Улицы, обычно кишащие жизнью, пустели, погружаясь в безмолвное одиночество. Поблескивающие витрины магазинов, словно застывшие в ожидании, отражали пугающую бездну пустоты. Даже ветер, проносящийся между высокими домами, казался испуганным и шептал свои истории на ухо прохожим.

В этом мрачном антураже я двигался к своей цели, сливаясь с тенью.