Дитя среди чужих

Внезапно оцепенение спадает, и он начинает говорить и думать со скоростью миллион миль в час, потому что теперь все реально. Теперь нужно что-то делать.

Он утешает жену и пытается забыть то, что увидел на ее лице, когда она потянулась к нему. Абсолютный ужас происходящего.

Тяжелая, мрачная реальность захлестывает их обоих, как холодная волна, и внезапно накатывает страх, резкий и четкий, громоподобный, смертоноснее молнии, и тогда они могут лишь держаться друг за друга. Держаться и не отпускать.

3

Позже.

Тьма, окутывающая его разум, рассеивается, как высохшая со временем черная вуаль. Когда Генри просыпается во второй раз, нет ни сонных образов, ни проживания трагедии вновь. На этот раз он все знает. Вспоминает уборщика, попытку побега, горячий укол в шею, падение в бессознательность.

По мере того, как Генри постепенно приходит в себя, первая команда, которую разум дает телу,– держать глаза закрытыми, дыхание ровным, а мышцы неподвижными.

Притворяться.

Собрать информацию.

Потянуться сознанием, но также слушать, вдыхать. Проанализировать и систематизировать фрагменты данных, которые получает тело.

Он шевелится; лежит, прислонившись к чему-то твердому и холодному. Запястья и лодыжки связаны. Руки покалывает, спина затекла. Шея и рука болят, пульсируют в том месте, где его ударили чем-то острым. Иглой. Но разум вроде бы прояснился. Наркотик растворился, отпустил его. Поэтому он слушает и тянется.

Генри слышит шум двигателя, но больше ничего – ни уличного движения, ни гудков, ни грохота грузовиков, ни каких-то других машин.

Цвета остались, но теперь они приглушены. Тревога уменьшилась. От двух мужчин исходит ритмичная пульсация; возможно, предвкушение. А еще усталость. Горчично-желтая от напряжения.

Кажется, автомобиль едет медленно; дорога неровная, ухабистая.

Там холодно. Кожа покрывается мурашками, а тело безжизненно раскачивается на каждом ухабе дороги.

Деревья.

Внутренности Генри пронзает страх, и его глаза – вопреки четким указаниям мозга – резко открываются.

– Эй,– говорит мужчина.

Генри не обращает внимания, садится прямо и часто дышит.

– Эй, тихо! – добавляет мужчина. Громче. Тревожнее.

Руки хватают плечи Генри и тянут назад.

– Куда вы меня везете? – кричит Генри, первый раз чувствуя истинный ужас.