Читемо: Поэзия убийства

Они действительно выглядят футуристично, и напоминают космический корабль.

Про метро можно даже не вспоминать. Оно совершенно не приспособлено для людей с ограниченными возможностями. То есть для меня.

– Ты не видишь коробки с игрой, Дем?

– Нет. Может, она в кабинете твоего отца?

– Точно! Мы ведь позавчера у него играли. Сейчас я съезжу и привезу.

Папа никогда не запрещает мне заходить в свой кабинет. Но, и не поощряет лишнего любопытства. Он много ездит по командировкам от монастыря, а в промежутках также много работает.

В основном он пишет речи, планирует и организует встречи духовенства с политиками, и с журналистами тоже. Его стол вечно полон бумаг и распечаток, с которыми он сверяется. Иногда поверхности стола ему не хватает, и он раскладывает бумаги на полу, в определенном порядке.

То есть, я со своей коляской способен внести немалый хаос в его тщательную и кропотливую работу.

Кабинет у папы большой. Наша квартира трехкомнатная, и папа занимает под работу целиком всю гостиную.

Это справедливо. У меня очень большой папа, и у него очень много работы.

Въехав в отрытые двустворчатые двери (папа всегда оставляет их распахнутыми в свое отсутствие), я останавливаюсь, и ищу заветную коробку. Она долго прячется, но, наконец, обнаруживается – по закону подлости на одной из верхних полок.

Я все равно подъезжаю и пытаюсь её достать. Разумеется, безуспешно.

Развернувшись, я уже готовлюсь позвать Дема, как вдруг замечаю интересную фотографию на столе.

Вообще-то я не имею привычки рыться в папиных бумагах, и давно уже перестал обращать на них внимание. Но сегодня мой случайный взгляд натолкнулся на нечто действительно необычное.

Половинка фотографии торчала из-под развернутого ватмана, с планом какого-то то ли парка, то ли загородной усадьбы. Не иначе, как папа вновь готовит встречу Владыки с руководством страны. С президентом, например.

Осторожно, за уголок, я вытянул фотографию и положил на колени, чтобы рассмотреть её ближе.

Фотография, почему-то черно-белая, хотя совсем не выглядящая старой, изображала статую на берегу реки. Общие черты статуи выглядели человеческими, но голова была взята львиная. Её пропорции, впрочем, и даже львиные черты морды, прекрасно к облику подходили. Лев с телом человека производил впечатление старца. И – отшельника, или монаха. В одной руке он сжимал длинный посох. В другой… опущенный стволом вниз автомат.

Странная статуя.