Год 1976. Незаметный разворот

Это все тот же Леонид Брежнев, относительно недавно померший в одном параллельном вам искусственном мире, но с немного другим, можно сказать, уникальным жизненным опытом. Есть мнение, что для выполнения этого задания он будет тебе в самый раз. А то, что в том теле сохранилась память прежнего Брежнева - так то только к лучшему. Меньше времени потребуется на врастание в ситуацию».

«Постой, Отче, - ошарашенно подумал я, - это случайно не тот мир, откуда турнули херра Тойфеля вместе с его тевтонами?».

«Тот самый! - довольно хмыкнул Небесный Отец. - А друга-наставника нашего пациента, привившего ему самые правильные манеры поведения, зовут генерал бронетанковых войск Вячеслав Николаевич Бережной. Сейчас небольшое напутствие перед заданием - и он твой».

Минуты три ничего не происходило, потом Брежнев вдруг открыл глаза и рывком сел на кровати, безошибочно вдев босые ноги в тапки. Врачи, во главе с Чазовым, даже, кажется, позабыли, как дышать.

- Вот она, значит, какая - жизнь после смерти… - сказал Брежнев, оглядываясь по сторонам, как человек, вдруг проснувшийся в незнакомом месте.

- Каждый из нас, - сказал я, - должен сражаться на том рубеже, куда его поставила судьба.

- Тоже верно, - хмыкнул обновленный Брежнев, из речи которого напрочь исчезли дефекты речи, вроде «многосисечных масс» и «сосисок сраных». – А вы, насколько я понимаю, товарищ Серегин, дважды член ЦК партии большевиков, Бич Божий для всяческих негодяев, Защитник Земли Русской и самовластный Артанский князь?

- Так точно, товарищ Брежнев, - ответил я.

- А я, значит, буду для вас просто Лёня, - ответил Брежнев. - А для всех остальных, значит, я товарищ Генеральный секретарь или, в крайнем случае, дорогой Леонид Ильич. Ха-ха-ха! – Его глаза блестели торжеством и жизненной силой.

- Пипец… - сказала Лилия, склонив голову и сунув кулак в рот.

Брежнев повернул голову на голос и спросил:

- А вы, девушка, кто такая будете?

- Я, - ответила наша мелкая божественность, - Лилия, дочь Венеры-Афродиты, богиня первой подростковой любви, и мне уже больше тысячи лет. А еще я талантливый врач-любитель, ибо на истинном Олимпе всю медицинскую поляну застолбил за собой Асклепий с семейкой.